Мои

Если бы я свое намерение до конца оформил в желание, не ушла бы она никуда.

Но я, удовлетворенный горячей бессонной ночью, был ленив и благодушен. И отпустил свою жертву погулять на свободу.

А тут, смотрю, кто-то ее уже поймал?

А этот кто-то знает, что Аня — моя?

Неужели, кто-то в этом городе еще этого не знает?

А где охрана, я не понял?

И, если охрана тут, то какого хрена у меня нет информации про то, что Аню здесь, на тусовке, практически лапает какой-то му… мужик?

Это чего за диверсия?

— Тагир Хасанович, у нас еще сегодня презентация нового медицинского комплекса, представители здесь… — долетает до меня голос мэра, словно издалека, через толщу воды.

И, пока я пытаюсь взять себя в руки и не устроить тут кровавое побоище одного отдельно взятого любителя костюмов за кучу бабла, в зале приглушается свет, и на сцену взлетает тот самый любитель.

А Аня, с совершенно отрешенным лицом, стоит неподалеку возле сцены и слушает какую-то тетку, на ухо что-то внушающую ей.

Что-то, что Ане вообще не интересно.

И я, забыв про мэра, по-прежнему торчащего рядом, видно, интерес к моему баблу у него серьезный, смотрю в лицо своей женщине. Красивое и чуть замученное.

Тени ложатся под глаза, делая их еще глубже. А на шее, ниже татушки, темное пятно. Это — моя метка.

А сама Аня, строгая и стильная в этой белой рубашке и джинсах, привлекает множество взглядов.

Слишком красивая.

Слишком отличается.

Внутри меня поднимает голову зверь, агрессивно бьет хвостом и ревниво рычит: “Мое!”

И я готов убивать за каждый слишком пристальный взгляд в сторону моей женщины.

Вот как ее, такую, одну куда-то выпускать?

Глава 33

Я уже намереваюсь двигаться к Ане, вот только мэра с хвоста стряхнуть надо. Не хочу, чтоб он за мной поперся и общался с моей женщиной.

Ей и без того море внимания уделяется, смотрю.

Лишнего, совершенно ненужного внимания.

Но просто молча уйти от беседы не могу, мэр — это, все же, не шестерка, а я — уже не деловой.

Так что надо соблюдать правила.

Одним глазом отслеживаю перемещения Ани, которая снова двигается в сторону сцены. Судя по всему, ее там на подхвате используют, подай-принеси. Мою женщину.

Муть в глазах приходится смаргивать усилием воли.

Нельзя сейчас отпускать себя. Просто нельзя.

Другим глазом смотрю на Верхоухова, непривычно разошедшегося сегодня. И фонтан же не заткнешь привычным мне способом! Беда, прямо! Нахрена я в это все влез?

Сидел бы себе тихо, в своем углу, тянул за ниточки, вышивал иголочками… Так нет же, легальности захотел! Получай теперь по полной, Хазарчик, не обожрись только.

— И вот сейчас, обрати внимание, Тагир Хасанович…

О, а это меня уже по-свойски на “ты” величают. Освоился Верхоухов, обрадовался излишне.