Мои

Сын, в отличие от меня, получает сейчас классическое спортивное образование, и его тренер вбивает в первую очередь навыки сдерживания своих порывов. У меня не было такой привилегии. В мое время, наоборот, сдерживаться — значило сдохнуть в уличной драке. А сейчас так интересно все.

И лайтово.

— Кроме этого, — говорит Пал Саныч, — оскорбление сотрудников полиции… — и снова многозначительно, — действием. Твоего бешеного засранца трое взрослых мужиков еле угомонили.

Молчу.

Ну, а что тут скажешь?"

"Плохо в полиции с физподготовкой сотрудников? Мой парень слишком хорош? И то, и другое верно. И потому лучше лишний раз не высказываться.

Пал Саныч Ваньку, конечно, отпустит, но зачем дополнительный напряг?

Когда-то мне было глубоко пофиг на душевное состояние ментов, на обострение ситуации и прочее.

Бешеный Хазар не знал, что такое политика.

Но все меняется.

Особенно, когда появляется, ради кого этой политикой заниматься.

— Причины он, естественно, не называет, вообще ни слова не сказал, сидит пень пнем, — вздыхает Пал Саныч, понимая, что от меня тоже никакой реакции не дождется, — но, так как в драке принимали участие несовершеннолетние, сам понимаешь, просто так дело не замнешь… Родители, опека, контроль генпрокурора… Если доорутся до него. Уже сейчас по соцсетям пошло распространение…

Снова многозначительная пауза.

Которую я разбиваю лаконичным:

— Сколько?

***Ванька лениво открывает глаза и отрывает затылок от стены, а затем и садится ровнее, когда видит, кто к нему пришел.

Я переступаю порог кабинета, осматриваюсь выразительно, специально не глядя на сына, молча, с напрягом пялящегося на меня.

Кабинет — не чета тем, что были раньше, вполне себе пристойный. Уютный даже, чистый и светлый. Никаких обшарпанных стен, разнокалиберных стульев и кривых столов. Вот что бабки спонсорские делают. И мои, в том числе.

Иначе стал бы Пал Саныч вокруг меня скакать, как же!

И Ванька бы не в кабинетике удобном и теплом папку дожидался, а в холодной камере, несмотря на то, что несовершеннолетний. После его подвигов…

Краем глаза отслеживаю выражение физиономии сына.

Надо же, какой нахмуренный и серьезный! И взгляд наглый беспредельно, конечно.

Явно считает, что в своем праве.

Надо бы выявить, в чем причина такого поведения, и я это обязательно сделаю.

Но чуть позже.

Как только соберу полный пазл из своих родных в безопасном месте, под жесткой охраной.

— Привет, пап, — как и положено молодому, первым здоровается Ванька.

— Привет, — спокойно киваю я, — как тебе тут? Нравится?

— Нет, — мрачно, но с вызовом отвечает сын.

— Ну, тогда пошли, — говорю я, разворачиваясь к двери.

— А Миху с Саньком тоже выпустили? — встает со стула Ванька.

— Не в курсе.