Мои

— Здорово, уголовник, — басит Буйвол, — как оно?

— Да норм, — пожимает здоровенную ладонь Ванька.

— Чего ж ты, дурак, попался-то? — смеется Вася, косясь на меня.

— Не успел увернуться…"

"— Ничего, — сквозь зубы говорю я, — с завтрашнего дня я лично буду тебя учить. Уворачиваться.

Ванька напрягается, а Буйвол ржет и хлопает волосатой лапой по его плечу:

— Попал ты, Тагирович!

У Ваньки такая рожа, словно что-то дерзкое ляпнуть желает, но молчит. И это — хороший признак, значит, мозги все же на месте, хоть и сильно гормонами повреждены. Ну ничего, будем восстанавливать.

Главное, выяснить, в какое место они уплыли. Если ниже живота, то…

— Домой его буксируй, — командую я Васе, — и там людей своих поставь. Смени моих полностью.

— Понял, — кивает Вася, — а твоих кто заберет?

— Каз скажет, куда их.

— А ты сам?

— Аню заберу и приеду.

— Аня знает? — хмуро влезает в разговор старших Ванька.

Никакого уважения.

— Узнает, — коротко информирую я его, и физиономия сына становится по-детски жалостливой.

— Не говори ей… — просит он тихо.

Молчу мстительно.

Пусть помучается. Столько нервов мне сегодня сжег, щенок. Я и без того уже на висках седой, а с такими перепадами вообще башка белая станет.

— Па-а-ап… — тянет Ванька, явно пересиливая себя.

Не говорю ни слова, отворачиваюсь и иду к машине.

— Ну па-а-ап… — отчаянно звенит мне вслед.

— Пошли, парень, — миролюбиво басит Буйвол, — наказание надо принимать с достоинством. Особенно, если за дело косячил. Ты же за дело?

— Да!

— Ну вот и умей ответить…

— Я и отвечу, но Ане-то…

Дальше я уже возмущения сына не слышу, еду обратно к заведению, где уже, наверно, банкет начался. Или даже заканчивается.

У входа наблюдаю напряженных парней из охраны и Мишу, судя по роже, сильно сжавшего булки.

Оно и правильно, жаль только, что не постоянное это состояние у них, а только после грандиозного втыка наступает.

Где найти нормальных исполнителей? Одна и та же беда все время. И у всех, как я посмотрю…

— Почему не в зале? — спрашиваю я у Миши, старательно таращащего глаза.

— Там трое, — рапортует он мне, — глаз с нее не сводят, как ты велел.

— Тебя почему там нет?

Я прохожу мимо, уже не слушая его бормотания, открываю дверь в банкетный зал.

За время моего отсутствия успели расставить столы для фуршета, а на сцене, вместо спикеров, теперь играет сакс.

Все крайне дорого и аристократично.

Ищу взглядом Аню.

И наблюдаю, как прямо на моих глазах ее под руку уводит в какую-то нишу тот самый мужик в костюме!

А охранники стоят и смотрят! И не дергаются даже, чтоб тормознуть!

Щурюсь внимательно на происходящее, прикидывая, сразу всех разносить, или подождать, пока опомнятся?

Тем более, что следом за Аней и мужиком в эту же нишу топает та самая баба, с которой Аня болтала у сцены.