Замок из песка

А он смотрит куда-то сквозь меня и отвечает: «Нет, лучше, пока класс свободен, я алесгон порепетирую»…

Никто почему-то не засмеялся. А я только ниже опустила голову. Так мне была не видна счастливая парочка во главе стола, а всем остальным — дрожащие в моих глазах слезы.

— Кстати, Иволгин вон тоже потащился госпожу Удачу за хвост ловить, — продолжила тему кордебалетская Оксана Перова. — А говорят, у них там даже своей сценической площадки нет. Репетируют в каком-то ДК имени Распопкина, живут черт знает где…"

"— Ну, не все так мрачно, — Настя Серебровская примирительно улыбнулась.

 — Во-первых, Рыбаков в самом деле платит хорошие деньги, во-вторых, Леше обещаны интересные партии… Да, репетируют они, правда, в Доме культуры, то ли каком-то ведомственном, то ли институтском… Не знаю точно, помню — где-то на окраине… Но, в конце концов, не это — главное!

— Конечно, не это. Главное, Иволгин дотянет там до пенсии, заработает себе на хлебушек с маслицем. Потом можно будет и самому в какое-нибудь ДК податься, с малолетними соплячками вальсы разучивать…

Я не поняла, кто сказал последнюю фразу.

Да, в общем, это было и не важно. Главное, в ней заключалась некрасивая, горькая правда. Слезы закапали из моих глаз прямо на тарелку, стекая по гладким бокам оливок и пробивая в густом соусе маленькие кратеры. Девчонки немедленно зашушукались, кто-то деликатно прокашлялся.

— Извините, — сдавленно прошептала я и, закрыв лицо руками, выбежала из буфета.

Уже очень давно мне так не плакалось — навзрыд, с судорожными всхлипами, с истеричным подергиванием плеч. Холодная вода, под большим напором вырывающаяся из крана, брызгала на зеркало, на кафель, на мою макушку и перекошенное красное лицо.

А я сидела возле умывальника в женском туалете и мерно раскачивалась вперед-назад, как кобра индийского факира. Наверное, грохот воды заглушил звук приближающихся шагов. Во всяком случае, появление на пороге дамской уборной Георгия Николаевича стало для меня полной неожиданностью. Французский коньяк сделал свое черное дело, и Гоша был уже изрядно пьян.

— Не плачь, милая, — проговорил он заплетающимся языком, усаживаясь на полу рядом со мной и неловко вытягивая ноги.

 — Я все понимаю: конечно, обидно… Обидно, когда в таком презрительном тоне отзываются о преподавательской деятельности! Ты ведь тоже выросла чуть ли не из ДК?

Он взял меня за подбородок и медленно провел по щеке указательным пальцем. Карие глаза его при этом пытались сфокусироваться на моем лице.

— Пойдем со мной, ты будешь счастлива! — Гоша тяжело поднялся и попытался привлечь меня к себе, обняв за плечи.

— Перестаньте, Георгий Николаевич! — не прекращая рыданий, я вырвалась из его рук.