Замок из песка

С годик поболтается в Москве и вернется…

Сумка моя висела в гардеробе, поэтому в буфет возвращаться я не стала. Побрызгала на лицо холодной водой, причесала волосы и вышла через служебный вход в знойное безветрие июньского вечера."

"«Пятерка» подошла к остановке почти сразу, но, подумав, я не стала садиться в автобус, а пошла пешком до Лесной. Так, как обычно ходил Он. Это и в самом деле оказалось недалеко. А найти дом и квартиру было уже делом техники. Адрес Иволгина, вычитанный в личном деле, я знала наизусть…

На лестничной площадке шестого этажа мне попалась девочка в красном клетчатом платье.

Она посмотрела на меня подозрительно, как смотрят обычно бабушки у подъезда.

— Не знаешь случайно, из сто шестнадцатой квартиры люди уехали или живут до сих пор? — спросила я, почему-то начиная нервничать под внимательным взглядом ее выпуклых голубых глаз.

— Ну, его я уже давно не видела, — девочка говорила неспешно, будто раздумывая, стоит вообще со мной общаться или нет. — А ее… Она вроде бы здесь.

В этот момент сверху спустился лифт, девочка, подбросив в руке мячик-попрыгунчик, заскочила в кабину.

И передо мной осталась только обитая кожзаменителем дверь квартиры номер сто шестнадцать.

Быстрые, легкие шаги за дверью послышались сразу же после моего звонка.

— Кто там? — спросил приятный и осторожный женский голос.

Как представиться, я не знала, поэтому попросила:

— Откройте, пожалуйста.

— Не открою! — пообещала моя незримая собеседница. — Не открою, пока не скажете, кто вы и откуда. У нас в подъезде уже три квартиры обокрали.

— Я по поводу вашего мужа…

Повисла пауза. А потом женщина усмехнулась:

— Это уже становится интересным, — и распахнула дверь.

Мария Иволгина на самом деле была еще красивее, чем показалась мне тогда. Словно бы и не постарела за эти четыре года, а только расцвела. Золотисто-русые волосы упругими волнами лежали на ее плечах. Огромные темные глаза светились спокойным и чуть насмешливым любопытством. На ней был адидасовский спортивный костюм и домашние шлепанцы с открытыми носками. А из тапок выглядывали короткие, изуродованные пуантами пальцы…

— Ну, здравствуйте, девушка, — сказала она, клоунски-радушным жестом приглашая меня войти.

 — Что вы имеете сказать по поводу моего мужа?

Я, конечно, готовила себя к этому разговору, но тут вдруг растерялась.

— Да ничего… Просто мой брат… Он его знакомый, и просил меня его найти. А в театре говорят…

— Как зовут вашего брата?

— Саша Ледовской, — соврала я уже увереннее.

Жена Иволгина наморщила лоб, пожала плечами, а потом призналась:

— Не помню такого. Ну да ладно… Проходите.

Теперь в ее голосе слышалось гораздо больше радушия и какой-то даже виноватости.