Замок из песка

 — Уж с Жизелью-то у тебя вроде все нормально. В отличие от Одетты.

И я согласилась. На горе себе и ему. Нет, технически все получилось более-менее: ровно и скучно, как обычный экзерсис. Партию-то я помнила, а вот ощущение Жизели, сходящей с ума от любви, — нет.

В сцене сумасшествия мне полагалось метаться в толпе, безумными глазами моля о помощи, и я добросовестно делала брови страдальческим «домиком» и растопыривала пальцы на руках, пока мальчик из кордебалета тихонько не свистнул и не проговорил:

— Детский сад, вторая четверть… А авторитетик-то дутый!

— Серебро-овская! — с насмешливым пафосом протянул кто-то еще.

Я резко остановилась. Иволгин, бледно-зеленый от злости, смотрел на меня с правого края сцены. А из зала иронично и победно улыбалась Ирочка Лапина, водрузившая на спинку кресла свою замотанную ногу.

— Ну, Настенька сейчас просто слишком занята «Лебединым», — попытался смягчить ситуацию Лобов, тоже довольно обескураженный. Но ни его слова, ни привычный детский лепет Алексея о моей травме эффекта не возымели. Со сцены я уходила с позором…

— Все! Только Иветта Андреевна! Только Иветта Андреевна! — бушевал Иволгин по дороге домой. — Если, конечно, из тебя еще можно что-то вытащить…

— Да что за Иветта Андреевна, в конце концов? — Я нервно смахнула волосы со лба.

— Придем — увидишь. Только без лишних вопросов, пожалуйста…

К Иветте Андреевне, живущей в старинном доме на Чистопрудном бульваре, мы отправились этим же вечером. И я сразу поняла, что лишние вопросы задавать действительно бестактно. Дверь открыла домработница. А следом из комнаты в инвалидном кресле выкатилась немолодая женщина, которую язык бы не повернулся назвать «старушкой». Она была худенькой и совершенно седой, но удивительно яркие голубые глаза сияли молодым блеском. Строгое черное платье с большим кружевным воротником подчеркивало аристократичность черт, губы были слегка тронуты светлой помадой.

— Алеша, Настя, проходите, — она подняла с подлокотника кресла невыразимо изящную руку и приглашающим жестом указала на комнату. — Для начала, я думаю, нам нужно будет побеседовать.

— Мы вас не слишком утруждаем? — Иволгин неловко замялся у порога.

— Нет, что вы! Наоборот, я была очень рада вашему звонку. В последнее время у меня совсем мало гостей…

Алексей звонил ей заранее и говорил обо мне! Значит, предчувствовал сегодняшнюю катастрофу. И значит, краса и гордость экспериментального класса на самом деле танцевала так, что пора было вызывать «Скорую педагогическую помощь».

— Она — бывшая балерина? — шепотом спросила я, когда следом за дамой в инвалидном кресле мы входили в комнату.

— Она — балерина, — Иволгин посмотрел на меня чуть ли не с раздражением.