Замок из песка

 — Ты теперь ко мне по-другому станешь относиться?

— С чего ты взял?

— По-другому, по-другому… Сама просто еще не знаешь! Вон из-за Иволгина чуть с ума не сошла!

— Но это же совсем другое дело!

— Понятно! — Валера по-клоунски развел руками. — Просто тебе было бы, наверное, легче, если бы и я оказался нормальным… И мне, наверное, тоже…

Я не знала, что уместно, а что неуместно спрашивать в подобном случае, поэтому промолчала. Но он продолжил сам, в который уже раз протерев стекла очков салфеткой.

— Не в том смысле легче, что я жалею… Нет, дело в другом. В нашем мире все ведь гораздо сложнее, чем в вашем.

Я ведь даже на улице с парнем не могу познакомиться, не опасаясь получить по морде. Да и потом, не котируются красавцы вроде меня с ростом метр семьдесят, очками и бронхиальной астмой… А тот человек. Он уехал в другой город и обратно уже не вернется…

Что-то невыразимо жалкое было в том, как он сидел: опустив голову, ссутулив плечи, прикусив губу. Мой вечно веселый Валера, отважно сражавшийся с участковым милиционером, готовивший для меня отвратительный рис и регулярно выслушивавший мои жалобные истории.

— Может быть, я могу как-нибудь помочь? — Собственный голос показался мне фальшивым и отвратительным. — Ну, узнать там у наших ребят, познакомить тебя с кем-нибудь…

— Настя, ну не надо меня совсем уж обижать! — Антипов вскинул на меня свои близорукие карие глаза. — У нас тоже есть любовь, как это ни смешно… Ты же не станешь знакомиться абы с кем, лишь бы мужчина?

По дороге домой мы разговаривали о всякой ерунде, аккуратно обходя личные темы. Валера старался быть веселым и вести себя как обычно. Я тоже. И только у самой двери сделала ужасную глупость, ляпнув:

— Спасибо тебе большое! Завтра же подойду и плюну Артемовой прямо в морду!

— Да! — усмехнулся он, поправляя ногой коврик перед своей квартирой.

 — Она ведь оскорбила твоего Иволгина, назвав его «голубым»!

Но к утру моя ярость немного поулеглась. И в класс я вошла, храня на лице абсолютно непроницаемое выражение. Вероничка в длинных вязаных гетрах брела с лейкой вдоль станка, лениво брызгая водой себе под ноги.

— Вероника, — я облокотилась на палку и выставила далеко вперед ногу, мешая ей пройти, — можно перекинуться с тобой парой слов?

— Пожалуйста, — осторожно согласилась она.

— Это касается нашего вчерашнего разговора… Если я еще раз где-нибудь услышу эту мерзкую сплетню про Иволгина, то просто тебя убью. Обещаю! А ты сегодня же скажешь всем девчонкам, что соврала — просто так, по злобе, под плохое настроение… В общем, это уже твое дело, как выкручиваться. — А с чего ты взяла, что я соврала? — Вероничка несколько высокомерно приподняла левую бровь.

— С того, что твой Юрик просто не мог такого сказать. Это я знаю точно.