Законник Российской Империи. Том 2

— Да-да, — протянул Романов спокойно, — именно таким мне тебя Андрей и описывал. Я бы разочаровался, если бы было иначе.

Ага, значит, Андрей Алексеевич успел поделиться своими впечатлениями обо мне. Неудивительно. Третий принц, со своей любовью к играм и интригам явно не мог удержаться от того, чтобы рассказать брату о нашем знакомстве. Вот только зачем? Очередная его игра или просто ход в уже начавшемся представлении?

— Что же привело вас сюда, Максим Николаевич? — Михаил Алексеевич говорил спокойно, но в его голосе чувствовались скрытые нотки подозрительности. Он ждал моего ответа.

Я выдохнул, сдерживая улыбку. Ну что ж, если он все знает, то почему бы не раскрыть карты? Тем более я сам об этом подумывал. Я не был тем, кто впадает в панику перед лицом таких людей. Наоборот, такие моменты только подогревали мой интерес и азарт.

— Расследование, — ответил я спокойно, глядя прямо в его глаза. — Я здесь по поручению Судебного Бюро. Мы получили сведения о хищении государственных средств и ресурсов. И, как оказалось, они были не беспочвенными.

Михаил Алексеевич слегка приподнял бровь, но не перебил меня. Я продолжил, чувствуя, как ситуация становится всё напряжённее:

— Мы обнаружили серьёзные махинации с поставками. Часть ресурсов лагеря систематически исчезает. И это не просто случайность. Мы с моим напарником собрали доказательства. Вот, — я протянул руку и активировал магический слепок, который Левински сделал той ночью."

"Слепок начал светиться, показывая сцену, которую мы зафиксировали: офицеры в отставке и солдаты, пытающиеся скрыть следы, и ящики, которые они разгружали в заброшенном поместье. Всё было зафиксировано с точностью до мельчайших деталей. Лица, голоса, действия — всё это теперь было неоспоримым доказательством. Тем более, все записывалось, по сути, с глаз записывающего и как пояснил мой напарник, в этом случае даже иллюзии не действуют– артефакт все записывает без все этих «фильтров».

Молодой Романов внимательно смотрел на проекцию. Его лицо оставалось спокойным, но я видел, как в его глазах загорелся огонь ярости. Принц был известен своей жесткостью в военных делах, и сейчас эта жесткость проявлялась в полной мере. Его руки сжались в кулаки, и я заметил, как его плечи напряглись.

— Какого чёрта⁈ — прорычал он, сжав зубы. — В моём лагере⁈ В моём тренировочном лагере, где всё должно быть под моим контролем⁈

Романов резко развернулся к ближайшему офицеру из его личной проверяющей комиссии, и передал ему запись, голос второго принца был полон ярости:

— Арестовать всех, кто был причастен! Немедленно! Вывести всех офицеров, управляющих и солдат, что на этом слепке! Никто не должен уйти! Исполнять!

Офицер побледнел, но мгновенно отдал честь и бросился выполнять приказ.