Запрет на студентку
— Я люблю тебя, — проговариваю по слогам прямо ей в глаза. — Русский язык понимаешь, а?— Отпустите, Александр Андреевич! — выкрикивает с яростью. — Я вас видела! С ней…В глазах слезы и злость.Заслужил.Не могу ее потерять.Облажался, знаю. Больше такого не будет.Сгребаю ее в охапку. Всю.— Девочка моя любимая… — шепчу в ее губы, прижимая к стене. — Угомонись...— Пошел ты... — выпаливает, изворачиваясь. — Ненавижу тебя. Отпу-с-ти!— Не могу, — отвечаю честно, и это мой единственный аргумент.***Юная студентка Стрельцова — образец того, с чем молодой перспективный преподаватель Александр Романов ни при каких обстоятельствах не стал бы связываться, но чем чаще эти двое встречаются, тем больше секретов у них появляется.
Слушая бубнение новостей по радио, усилием воли направляю машину в
сторону выезда из города. Звонок курьера настигает, когда решаю в кое-то
веке загнать машину в гараж, вместо того, чтобы бросать ее посреди двора.
Принимая у него конверт полчаса спустя, пытаюсь припомнить что и зачем
заказывал, но когда из прямоугольного конверта на ладонь падает
запасной комплект ключей от моего дома, понимаю, что эта посылка не
моих рук дело.
Сдавив в кулаке долбаные ключи, ударяю ногой по комоду на входе.
— Зараза!
Запрокинув голову, всасываю в себя весь кислород, который есть вокруг.
Ну что, Романов.
Вот они ключи. Забирай и вали.
Глава 38. Люба
Охранник на турникете удивлен моему появлению, и винить его не в чем.
Являться в восемь утра на экзамен, который запланирован на девять, не
модно даже среди зубрил.
Толкнув металлическую планку, киваю ему свинцовой головой, боясь
растерять все закаченные в себя этой ночью знания. Игнорируя гардероб и
темноту за окнами вокруг, сонно двигаюсь вверх по лестнице. Веки на ходу
опускаются, и термос с кофе, который делает мою сумку на килограмм
тяжелее, кажется неподъемный.
В пустом коридоре угги шелестят по полу, будто я какое-то привидение.
Примерно так я себя и ощущаю.
Оболочкой.
Я знаю, что жизнь может преподносить всякие сюрпризы и, несмотря ни на
что, вроде как, должна продолжаться, но как все это происходит на
практике пока не разобралась...
Как?
Как можно всюду изображать из себя “happy girl”, таская в душе такую
черную тоску?!
“Надеюсь, вам также дерьмово, Александр Андреевич”, — обращаюсь к
нему в сердцах, точно зная, что он меня не услышит.
Если он думает… хотя бы на одну секунду думает, что я не замечаю того, как он на меня смотрит, то он… ошибается…
Я девушка, а не ребенок.
Я… женщина.
Каждый его взгляд, как теплый воск на коже. Будоражит до самых костей. А
когда он меня целует, его глаза становятся такими… горячими. Может это
ничего и не значит. Может быть это я глупая дура, но я знаю, что он хотел
всего “этого” не меньше меня самой. Я ему надоела? Так… так быстро? Но
ведь я не навязывалась. Не преследовала его, черт возьми. Не бросала
ему в лицо свою любовь, не выносила мозги.
Очевидно, всего этого мало, чтобы влюбить в себя мужчину своей мечты.
Наверное, нужно что-то еще. Что-то, чего во мне нет…
— Пф-ф-ф… — смаргиваю с глаз слезы, чтобы они не успели пролиться.
Свалив на подоконник шубу и сумку, плещу в крышку термоса кофе и
опускаюсь на пол у стены, ругая себя за то, что забыла взять у охранника
ключ от экзаменационной аудитории. Отпив из крышки, прислушиваюсь к
эху чьих-то шагов.
Я притащилась сюда в такую рань не от скуки.
Просто я хочу свести к минимуму вероятность встречи с Касьяновам.














