Запрет на студентку
— Я люблю тебя, — проговариваю по слогам прямо ей в глаза. — Русский язык понимаешь, а?— Отпустите, Александр Андреевич! — выкрикивает с яростью. — Я вас видела! С ней…В глазах слезы и злость.Заслужил.Не могу ее потерять.Облажался, знаю. Больше такого не будет.Сгребаю ее в охапку. Всю.— Девочка моя любимая… — шепчу в ее губы, прижимая к стене. — Угомонись...— Пошел ты... — выпаливает, изворачиваясь. — Ненавижу тебя. Отпу-с-ти!— Не могу, — отвечаю честно, и это мой единственный аргумент.***Юная студентка Стрельцова — образец того, с чем молодой перспективный преподаватель Александр Романов ни при каких обстоятельствах не стал бы связываться, но чем чаще эти двое встречаются, тем больше секретов у них появляется.
— А ты? — досадую, прижимаясь лицом к его шее.
— Уже не помню.
— Это важно?
— Просто хочу понять, как это работает…
Со всхлипом смеюсь. Я ничего не хочу понимать…
С рывком выпустив меня из рук, хватает мою ладонь своей и толкает
второй мою тележку, скомандовав:
— Пошли…
Пригнав на кассу мои покупки, начинает выкладывать их на ленту, пока"
"мечусь вокруг, прикладывая к горящему лбу холодные ладони и пытаясь
осмыслить, что мы такое творим?! Но по-моему, ни он, ни я уже ни о чем не
думаем. И моя рука оказывается в его как только, расплатившись, он
загружает два огромных пакета продуктов и свою бутыль в тележку.
я оказываюсь в салоне его машины, больше не задавая никаких вопросов,
даже когда он оказывается в моей квартире. Оставив пакеты на полу у
входа, толкает меня к стене, тихо обещая:
— Больно не будет…
Глава 42. Романов
“Какое ты предпочитаешь белье?”
Время на часах моего телефона — ровно пять вечера.
Если так пойдет дальше, мне можно за временем вообще не следить, Люба
прекрасно справляется с этой задачей вместо меня. Я бы не расстроился, реши она написать мне в течение дня, но у нее поразительная способность
сводить меня с ума своим ответственным отношением ко всему подряд.
Она дисциплинированная, как маленький американский солдат, только
американские солдаты не в состоянии привести меня в полную боевую
готовность одним сообщением.
“На тебе любое сгодится”
— Спасибо, Лена, — поднимаю глаза на секретаря, вертящегося у окна
моего кабинета.
Лена в одежде предпочитает консерватизм, только очень укороченный. Мне
никогда не приходится гадать, в чулках она или в колготках. Приемная у нас
с деканом общая, и раз ему все это время было пофиг на то, что один из
его секретарей разгуливает по университету, сверкая трусами, то мне и
подавно.
— Всегда пожалуйста, — опрыскивает она из дозатора новорожденные
листья угнетенного фикуса.
Усмехнувшись, опускаю глаза на телефон.
“Ну а если честно?”
“Я предельно честен”
Ей не нужно стараться привлечь меня чем-нибудь. Я и так, твою мать, предельно заинтересован. Я в полнейшем дерьме. Все, что между нами
происходит вышло из-под любого контроля.
Я ни хрена не умею держать себя в руках. Стоило только увидеть ее после
недельной голодовки, я чуть не подавился своей слюной.
держаться от нее подальше. Ни хрена не получилось…
— Что-нибудь еще? — слышу кокетливый вопрос.
Послав мне взгляд через плечо, Лена как-то по-особенному улыбается. Не
менее примечательно то, что я уже неоднократно ловил ее взгляд на своей
ширинке.
— Вроде нет.
Отвечаю, послав ей нейтральный взгляд, чтобы раз и навсегда дать понять
простую истину — если я не женат и я мужик, это не меняет того факта, что
я ее босс.














