Желанная герцогиня (СИ)

Но сейчас речь шла явно не о сухих фактах, а о той, доброй человеческой памяти. Когда спустя долгое время не только ты, но и твои дети помнят людей, ставшими близкими.

Как я помню об Андрияше, о свекре, и до конца новой жизни буду вспоминать о нем и желать ему светлого посмертия и прекрасного перерождения его душе, где бы он сейчас не находился, каким бы взрослым или наоборот, маленьким бы ни был.

— Рудик три вехи назад пришел и разревелся, говорит, у озера Драмираной птичка плачет, там у нее кушать нечего. Пошли мы на ту птичку посмотреть, помнишь, Аррияш солдат снарядил, и ты тропу открывала… Стейзи, детка, откуда здесь урланы взялись?

Я зависла на названии, потому что местные мне ни о чем не говорили, а у Стейзи не настолько богатый был запас знаний по местной фауне и флоре. Дух-хранитель пришел на помощь, на миг «выключил» реальность, показав ту самую птичку. Орлан-белохвост… Действительно чудо. Они ж по идее на юг улетать должны на зиму…

— Так вот, там у парочки урланов гнездо, я как понял, о какой птичке речь, затребовал остановиться и домой вернуться. Тем более ты ж предупредила, что дух за нами приглядывает и при острой необходимости, тропу откроет.

Скорее как котят, нашкодивших, в портал закинет пред мои светлы очи.

— С учетом того, что вернулись вы поздно, ты передумал. Птица или птицы ранены?

— Вот ты сразу поняла, а я все фактами пытался мыслить, забыв, что случиться может всякое. В том числе и с такими могучими птицами. Жизни я не видел, девочка… И благодарности за помощь… с птичкой…

Я прикрыла глаза, на миг представив, как Рудик уговаривал помочь птичке и рассмеялась. Воображение живо представило учителя, который носился по лесу за зайцем, чтобы принести того если не к гнезду, то где-то рядом…

— Тирхан, вы что, птицам запас еды делали? — отсмеявшись, спросила я.

— Почти… Зато по весне, самка яйца отложит, и мы с Рудиком сходим посмотреть на чудо рождения! А то и всей ребятней, если Рудик сумеет договориться…

Учитель говорил, а глаза его сияли. И такое лицо было приятное, теплое, родное… Любо-дорого смотреть…"

"— Прости меня, Стейзи, не обещаю, что в миг изменюсь, и прошу останавливать, когда во мне снова начнёт верх брать жажда исследований, но не серчай больше на меня, не отказывайся от моей помощи, не будь такой холодной. Я очень скучаю по нашим вечерам…

По щеке Тирхана скользнула слеза, да и я, со своих щек влагу смахнула. Он таким потерянным мне показался, а я сама себе злыдней.

Словно и не было этих недель отчуждения. Я обошла стол и обняла старого дурака за плечи. Свой, родной, давным-давно… А останавливать буду… Куда деваться…

Сколько я так простояла, не знаю, но в реальность меня привел вопрос Тирхана.

— И подарки бы стоит разобрать, там, наверное, и письма для тебя от принцессы.