Желанная герцогиня (СИ)

И в последствии я тысячу раз задавалась вопросом: как сильно меня изменила магия, как сильно на меня повлияла Колыбель?

Почему я, осознавая близость смерти и крайнюю необходимость принятия того жёсткого решения, продолжала цепляться за тех, от кого зависели уже наши жизни?

Почему не думала о сыне, который важнее всего? Почему даже сейчас, спустя неделю после той ночи, я все еще чувствую пустоту и горечь? Разве в том, что с нами случилась была моя вина?

Разве обстоятельства, в которых мы оказались, зависели от меня? Ведь я тоже была выдернута в неизвестность, босая и в одной сорочке, мне никто не дал времени подготовиться и не предупредил о том, что меня ожидает.

Так почему? Откуда появились эти ненужные чувства? И зачем они мне, если этой реальности, этому месту и даже миру, куда сильнее необходима не добрая, наивная и ласковая Анастейза, а та самая циничная, местами грубая и прямая как палка, Анастасия Падловна?

От того ли, что я знаю, что могла бы их спасти имея больше знаний, опыта в управлении собственного дара и Священной Колыбелью? Дух ведь показывал, что я всегда могу позаимствовать накопленную за века спячки в этом месте энергию, да с последствиями для земель, но… Я так и не научилась! Я занималась чем угодно, но только не овладением собственного дара, предпочтя отодвинуть все занятия на зимнее время!

А теперь у меня и хранитель не отзывается, и двойная могила появилась…

И, скорее всего, погиб морф…

Во всяком случае, я думала так позавчера, а сегодня… Сегодня у меня было слишком много причин, чтобы считать, что морф умирает.

Я устало смахнула пот со лба и посмотрела на сына. Он беспокойно ворочался во сне.

Та ночь сказалась на всех. И на мне, и на спасенных, и на домочадцах. Илюшка хандрил и буквально угасал у меня на глазах, первое время я была уверена, что это из-за того, что он скучал по морфу… Он и в прошлый-то раз мне устроил сказочные дни, когда ворон выполнял поручение, а теперь-то… Когда и у меня сердце ныло от мысли: как там морф?

Впрочем, вся его ярость была обрушена на Интену с Люси, я почти три дня в сознание не приходила, а потому отдувались домашние.

Хуже всех пришлось Тирхану, у которого на руках и так пациенты имелись, а тут еще Илюшка затемпературил.

И кроме температуры больше никаких признаков болезни не имелось. Температура, плохое настроение и все.

К тому моменту, когда я смогла не только проснуться на пару минут, а вполне сносно перемещаться по комнате, Илья уже не имел температуры, а вот с настроением и общим состоянием… Была труба.

Сколько бы я ни вглядывалась сколько бы ни пыталась прощупать его своим даром, понять, что же с ним такое происходит — не могла. Будто из него кто-то силы выпивал.