Жестокий Король (ЛП)

Ничто не замедляется, когда он рядом, включая мое сердцебиение, мысли и воспоминания.

Я вновь облизываю губы. Проклятье.

Мне нужно выспаться, чтобы обдумать то, в чем я оказалась.

Не имеет значения, отступлю я или нет. Леви из тех, кто сначала сталкивается, точно так же, как он сделал это с Джерри.

Сила из прошлого все еще душит воздух, как мощное послевкусие.

Даже сейчас, когда он за рулем, у него есть эта постоянная, изменчивая энергия, которая едва спрятана под поверхностью. Она как бензин, ждущая, когда вспыхнет искра, чтобы оставить после себя пепел.

Я не уверена искра я или пепел. Или оба варианта.

— Как ты научилась так свистеть? — спрашивает он, когда мы останавливаемся на красный свет."

"Рукава его рубашки закатаны до локтей, и я не могу не таращиться на его сильные руки с венами и сухожилиями, перекатывающимися по коже.

Я качаю головой, отвлекаясь.

— Мама обычно останавливала такси таким образом, и я подхватила эту привычку.

— Она научила тебя еще каким-нибудь крутым трюкам вроде этого?

Он одаривает меня очаровательной улыбкой. Ради любви к Викингам, может он прекратить?

Неудивительно, что он заставляет всех девушек сбрасывать трусики, или опускаться на колени, ради него.

Мне нравится думать, что я выше того, чтобы быть очарованной, но, вспоминая, как растаяла в его объятиях, мое дело выглядит не так уж хорошо.

Я смотрю в окно.

— Мама научила меня всему, что я знаю. Начиная с моего первого рисунка. С моей первой поездки на велосипеде. Но больше всего она учила меня не гасить свой огонь и быть собой.

— Она никогда не думала, что ты окажешься в этом пластмассовом мире, не так ли?

Моя голова наклоняется в его сторону.

— Откуда ты знаешь, что я оказалась в этом мире?

Он подмигивает.

— Я могу узнать все, что захочу, принцесса.

Уф. Наглый придурок.

— Тебе не нравится жизнь, в которую тебя бросили, да?

— А что тут может нравиться? — мой взгляд теряется в огнях и зданиях, пропитанных дождем. — Все здесь, копии копий. Словно они стремятся быть друг другом, а не самими собой. Если кто-то попытается подняться выше нормы, ему отрубят голову.

Тишина приветствует меня, и я слегка наклоняю голову в сторону Леви. Я сглатываю от напряженного взгляда в его глазах, когда он наблюдает за мной.

Только теперь насилие, похоже, не является его движущей силой.

Это что-то гораздо более тревожное и агрессивное, что я чувствую это прямо до костей.

Мурашки бегут по моей коже, и я высасываю воздух из легких вместо того, чтобы дышать.

В том, как Леви смотрит на меня, есть что-то зловещее. Обещание. Проклятие. И если я не лгу себе, то здесь также имеется связь.