Жестокий Король (ЛП)

С того дня, как я остановилась и увидела его на той вечеринке, меня тянет к нему невидимой линией.

Я пыталась отталкивать, тянуть, но эта чертова вещь не поддаётся разрушению. Она заманивает меня в ловушку своей жестокостью, нравится мне это или нет.

— А твоя мама научила тебя каким-нибудь крутым трюкам?

Так держать, Астрид. Говоришь как идиотка.

Мне просто нужно было чем-то заполнить тишину, иначе меня бы засосало в его орбиту.

Мой вопрос, похоже, сделал свое дело, так как он снова сосредоточился на дороге.

— Моя мать бросила меня на пороге отцовского дома посреди ночи, когда мне было два дня, а потом сбежала, как грабитель, и никогда не оглядывалась.

— Ох, эммм..

Я ошеломлена не только грузом информации в одном предложении, но и апатичным тоном, которым он произнес эти слова. Как раз в тот момент, когда я размышляю, как реагировать на такую бомбу, он продолжает:

— Единственное, что я узнал от этой женщины, это то, что ты можешь стать богатым, если тебя обрюхатит правильный мужчина, — он подмигивает. — Не то, чтобы я мог воспользоваться ее тактикой.

Его полное пренебрежение к чему-то столь важному — безумие.

Но опять же, если его мать, которая по природе должна была любить его, бросила его, почему он должен испытывать сострадание ко всему остальному миру?

— Что насчёт твоего отца? — мой голос тихий, будто более высокий диапазон может заставить его сбежать.

— А что насчёт него?

Он тоже бросил тебя? Ты совершенно неизлечим?

Прежде чем я успеваю задать вопрос, машина поворачивает вправо, и я напрягаюсь, едва не ударяясь о крышу машины.

И тут я замечаю, что мы едем в совершенно противоположном направлении от дома. Огни дороги исчезают, и путь становится темнее, как в реальном фильме ужасов.

— Куда мы едем? — бормочу я, стараясь, чтобы голос не звучал так испуганно, как я себя ощущаю.

Он ничего не отвечает.

Мышцы спины напрягаются, а глаза округляются, переводя взгляд с Леви на черную, как смоль дорогу.

— Это не смешно, Леви.

— Этого и не должно быть смешно.

Мое дыхание прерывается, когда искаженные образы той ночи с мамой цепляются за мои стены, как голодные хищники.

— Не… Не.

— Ты хорошая маленькая принцесса, не так ли, Астрид?

Его тон меняется на леденящий, апатичный.

Я сжимаю дверную ручку дрожащими пальцами, поскольку дорога продолжает темнеть, и ни одна машина не появляется в поле зрения.

— Леви, остановись.

— Ты должна уже понять, что я не делаю того, что мне говорят.

Мое сердце колотится о грудь так сильно, что едва не падает к ногам.

Он все едет, едет и едет.

Не могу поверить, что попалась на его уловку.