Принадлежать им

Дай только до апартов тебя довезти…

Я, устав сражаться, в бессильной ярости свешиваю руки вдоль широченной спины Черного, смотрю, как тихо разговаривают Серый и Сказочник, идя следом за нами.

Во всей этой тупейшей ситуации есть единственный светлый момент: красная от удивления и злости физиономия Вичевской, сидящей на ступеньках универа, куда ее не особо аккуратно уронил пару минут назад Серый.

Хоть что-то позитивное в происходящем дерьме.

42. Не поцеловал…

Около машины меня сначала ставят на подножку, затем шлепком по заду отправляют в недра здоровенного трактора на колесах.

Следом забирается Черный, привычно занимая две трети заднего сиденья.

Серый прыгает на водительское, а Сказочник спокойно занимает переднее пассажирское. Причем, с таким видом это делает, словно всю жизнь только делал, что ездил с бандитами в машине.

По крайней мере, выглядит он совершенно обычно. Невозмутимо и отстраненно.

Черный, не обращая внимания на мое негодующее пыхтение, тянет к себе, щедро лапает за зад, тискает за талию и грудь.

— Отвали… — злобно шиплю я, косясь на равнодушного ко всему Сказочника. Как-то неловко… Хотя, учитывая, как меня только что опозорили, протащив кверху задом через всю стоянку универа, то должно быть пофиг?

— Люблю, когда злишься, — скалится Черный и в дополнение еще и целует меня, насильно удерживая за щеки здоровенной жесткой лапой.

Пытаюсь сомкнуть губы, но разве это поможет? Вообще нифига!

Напористо впечатывается еще сильнее, вынуждая подчиниться и впустить себя.

От нашей жаркой возни, его грубых лап на себе, его горячего жадного насильного поцелуя становится тесно в одежде, я вся горю, и не понять, чего больше, негодования или возбуждения.

Черному передается моя трясучка, он увлекается, перетаскивает к себе на колени, жамкает снова задницу, забирается ладонями под футболку, возбужденно сопя.

Голову мою глупую заволакивает дурманом кайфа, хочется плюнуть на все и поддаться…

В этот момент машина резко тормозит, и нас с Черным чуть-чуть мотает по сиденью.

Он отрывается от моих губ и выдает длинную матерную тираду про “одного тупого дебила, совсем не умеющего водить”.

“Тупой дебил” не реагирует, только взгляд его в зеркале заднего вида — острый и расчетливо яростный.

Сразу становится понятным, что не просто так он притормозил настолько резко.

— И как, в итоге? — как ни в чем не бывало, продолжает он разговор со Сказочником.