Принадлежать им

И Ромик, словно поняв мою нужду, замирает на мгновение, сопит и неожиданно сам тянется ко мне, обнимает, обхватывает своими сухими жилистыми лапами, стискивает.

— Блин… Данка… Мать так орала, я с соседнего двора услыхал…

— Да пофиг… — бормочу я, с наслаждение вдыхая его запах, уже не ребенка, а такого, вполне себе серьезного пацана, и дымком сигарет от него тянет, и парфюмом каким-то, но все равно что-то улавливается до слез родное.

Когда Ромика принесли из роддома, я не могла нанюхаться его запахом, таким он мне сладким казался, нежным-нежным… И сам братишка, крохотный, беспомощный, краснолицый, вызывал умиление и желание защитить.

— Здоровый стал, — говорю я, оторвавшись, наконец, от него и рассматривая пристально, — меня уже обогнал по росту.

— Тоже мне, сложность, — хмыкает Ромик чуть презрительно, — ты мелкая, чего тебя обгонять…

— Как ты тут? — спрашиваю я, усаживаясь ровнее на лавочке и рассматривая брата.

— Да норм, — пожимает он плечами, — че мне будет? Ты сама как?

— Как видишь… — кривлю я губы, — домой приехала, вот…

Фраза получается горькой. И обиженной.

Не хочу, чтоб она так звучала, но иначе не выходит пока что. Может, потом, когда чуть-чуть в себя приду…

— Блин… — вздыхает Ромик, — ты бы хоть написала, что приезжаешь… Я бы предупредил. Мать уже неделю с ума сходит. Как этот козел вернулся в город."

"— Я не думала, что… Ой, да ладно, — вздыхаю я, — зато сразу все и выяснили.

— Ничерта не выяснили, — злится Ромик, — ты мать не слушай. Она, как к Костиковым предкам сходила, так вообще с ума сошла. Орет, ходит, я пробовал сказать, так тряпкой по роже отходила. Я уже второй день у Витька ночую. Ей похрен.

— А папа? — хмурюсь я.

— А папа… — Ромик усмехается грустно, — папа у нас новую любовь нашел. И свалил. Уже месяц как.

— Что? — я ушам своим не верю! — А почему мне никто?..

— Мать запретила вообще что-то говорить. Все ждет, что отец одумается. А он не дурак. Свалил к тетке, с которой в бригаде работает.

Меня оглушает эта новость.

Родители не особо хорошо жили, сколько себя помню, ссорились, да… Верней, мать орала постоянно, а отец терпел.

И, видно, достало все.

— Ну вот… Отец свалил, она бегала в полицию на него заявлять, а потом еще двери им мазала дерьмом, ну, и так, по мелочи… — бубнит Ромка, уныло глядя перед собой, — а мне реально стыдно. И за нее… И за отца тоже. И вообще, все так тупо… А тут еще этот, твой… Приехал, весь переломанный. Шуму было… Мать туда побежала, выяснять, че случилось. Тебе набирала, а ты трубки не брала от нее. А смс она не любит же.

Я припоминаю, что да, было что-то такое примерно неделю назад. Мы с Жнецами как раз были крайне увлечены друг другом и проектом этим, и мне мамины нравоучения слушать вообще не хотелось. Потому и не брала трубку.