1000 не одна боль

Аднан повел меня за собой в джип и когда я села сзади на мягкое кожаное сидение и почувствовала прохладное дуновение воздуха из кондиционера — это было сродни экстазу.

— Рамиль будет отвечать за твою безопасность, когда меня не будет рядом.

Он все еще не выпустил мою руку, а я пока не торопилась ее освободить.

— Мне все равно если честно.

Хотелось нагло спросить кто отвечает за безопасность его жены, но я прикусила язык.

— Просто чтоб ты знала. Этот человек будет рядом с тобой почти постоянно.

Где Амина?

— Она во второй машине. Если я пообещал, значит слово свое сдержу. Сейчас мы едем не в Каир, а небольшой город под ним. Остановимся в гостинице мне предстоит несколько важных встреч. Тебя переоденут, сменят прическу. Каир — это не пустыня и ты будешь выглядеть иначе."

"Я на него не смотрела, но внимательно слушала. Стало смешно. Игрушку надо вымыть и причесать чтобы можно было кому-то показать.

— А сейчас я так плохо выгляжу?

Он вдруг расхохотался, и я от неожиданности повернула голову. Смех совершенно преображал его лицо. Оно становилось красивым совсем иной красотой. Человеческой, настоящей, с ним ряжом становилось уютно, а еще по-прежнему хотелось зажмуриться от его красоты.

— Настоящая маленькая женщина. Ты выглядишь, как бедуинка в негативе, — и снова расхохотался, а я выдернула руку из его пальцев. — не мытая, чумазая бедуинка от которой пахнет потом, солью, песками и лошадьми.

Я смотрела на него и чувствовала, как ужасно хочется влепить пощечину, чтоб не насмехался надо мной. Наверняка я не так красива, как его арабская жена, но я не позволю над собой насмехаться.

— Женщина всегда является отражением своего мужчины. Как он к ней относится так она и выглядит.

Аднан перестал смеяться и взял меня за подбородок.

— Ты женщина бедуина, Альшита. Человека из пустыни чья жизнь проходит в песках и вместо крыши у меня небо над головой. И если поставить в ряд всех самых красивых бедуинских женщин ты затмишь их своей красотой. Точно так же будет и здесь… Только в Каире я больше не пустынный шакал, а сын уважаемого и известного человека и здесь ты будешь выглядеть так, как я посчитаю нужным. — а потом склонился ко мне и прошептал, — Ты будешь самая красивая везде, Альшита… куда тебя не приведи и во что не одень — ты сведешь с ума любого мужчину. А я убью каждого из них. Ты принадлежишь только одному безумцу.

Наклонился ко мне так низко, что его дыхание обожгло мне лицо, но я резко отпрянула назад и отвернулась к окну и тут же глазам своим не поверила. За то короткое время, что мы говорили пески сменились трассой и мелькающими вдоль дороги деревьями, конечно не лесом, а пальмами, но все же это уже напоминало цивилизацию.