1000 не одна боль

Вдавливая в зеркало, раздирая на мне корсаж платья, не давая вырваться и вздохнуть, а я извивалась, вырывалась как могла, царапалась дикой кошкой, пока он не выкрутил мне руки и ударил несильно головой о стекло.

— Хватит! Все! Халас! Или ты покоришься. Кос ом ом ом омммак, или я высеку тебя. Шкурку твою сниму живьем. На глазах у всех. Или что мне сделать? Подарить кому-то Амину? Освежевать твоего коня? Кастировать Рамиля? Что будет для тебя столь омерзительным, что ты наконец-то перестанешь сопротивляться мне?! Хочешь я на хрен сожгу эту гостиницу?

Он просто ненормальный. Не знаю, как я не видела этого раньше, но он не в себе"

"— Ты не сделаешь этого.

— Еще как сделаю. Убью каждого на твоих глазах, Альшитааа, как же я хочу тебя… ледяная девочка… до безумия… — уткнулся лицом мне в шею и прижался к нежной коже у ключицы горячими губами, прижимая меня сильнее к зеркалу, задирая подол моего платья к поясу, проводя кончиками пальцев по кромке трусиков в паху и чуть ниже, заставив меня задохнуться. И ужас смешался с чем-то черным и запретным с чем-то имеющим терпкий запах его кожи и самого настоящего порока. Дернул корсаж платья вниз, обнажая мою грудь и я обессиленно уронила руки вдоль тела, позволяя ему смотреть на свое тело и дрожа под этим взглядом, как осиновый лист.

— Только не делай мне больно… пожалуйста.

Аднан хрипло выдохнул и сжав мою грудь обеими руками жадно прижался к соскам широко открытым ртом и меня пронизало возбуждением, когда его губы сильно втянули твердую вершинку, между ног что-то болезненно сладко кольнуло.

Он чуть присел, лаская мою грудь, сжимая то сильнее, то нежно поглаживая, заставляя меня закатывать глаза и цепляться за его волосы. И моя ненависть с ужасом, переплелась с диким возбуждением, я никогда такого не испытывала. Оно родилось там внизу живота и вилось у меня между ног, задевая набухший комок плоти, который я чувствовала впервые в жизни настолько сильно. Он дергался и пульсировал. Горячие пальцы Аднана погладили меня сверху по трусикам вызывая стон нетерпения и тут же скользнули под влажный шелк.

— Ты влажная… ты знаешь, что ты там уже влажная для меня и такая горячая.

Жарко зашептал мне в ухо и отыскал подушечками пальцев ту самую точку, которая так ныла и дрожала. Едва он ее коснулся мое тело пронизало током едкого наслаждения.

— Какая отзывчивая сегодня… чувствуешь, как хочешь меня, Альшита? Хочешь и притворяешься… хочешь и противишься. Тебе нравится, когда я трогаю тебя там?

Весь низ живота охватило жаром, казалось мое лоно набухло и нестерпимо болело, казалось, что, если эта боль не кончится я умру. Его палец потер клитор и скользнул ниже, поглаживая у самого входа.

— Я войду туда, когда ты кончишь… и ты примешь меня всего.