1000 не одна боль

Ты ведь хочешь кричать."

"Отрицательно покачала головой, все тело застыло на мгновение, а потом я услышала громкий гортанный крик и не сразу поняла, что это я потому что все тело сотрясало мощными спазмами, такими сильными и острыми, что я закатив глаза ловила открытым ртом воздух и не понимала, что продолжаю громко стонать и эти стоны смешиваются бешеной вакханалией с его рыком, пока не сдавил меня еще сильнее, зарываясь лицом мне в волосы и я не ощутила как внутри меня растекается что-то горячее, а я все еще продолжаю мелко сокращаться, сжимая его плоть и медленно закрывая глаза… Ненавижу его за это… не так должно было быть. Больно должно было. Не так… не так. И расплакалась, кусая опухшие губы. Вот теперь я его шармута… теперь я точно им поломанная.

ГЛАВА 10

Он не спал, ему нужно было смотреть как спит она… Уставшая после его дикого натиска, но покорившаяся ему целиком и полностью… И он знал почему. Потом Аднан поквитается с этим упрямым наглецом, возомнившим, что он может распоряжаться его женщиной как ему вздумается и подсыпать ей какую-то дрянь в алкоголь. Но сейчас это было не важно сейчас он смотрел на девчонку и не мог уснуть сам. С ним происходило нечто неподдающееся его пониманию. Точка невозврата была пройдена, и он уже сам понимал, что никогда ее не отпустит и никому не отдаст. Обычно после первого же секса женщина теряла для него свою привлекательность, ее красота тут же меркла и уже не вызывала в нем интереса. Бывало он приходил к той же любовнице второй раз, но очень редко. Исключением была Зарема, но здесь он выполнял свой долг раз в месяц или два.

Но с этой ледяной королевой все было иначе. С каждым прикосновением, с каждым ее вздохом, словом он словно погружался в какое-то вязкое и очень цепкое безумие. Оно опутывало его проволокой с шипами и впивались ему в сердце и мозги все глубже и глубже. И сейчас каждый ее стон отпечатался в нем раскаленным клеймом. Оставил внутри следы и отпечатки и безумное желание слышать их снова и снова. Она спала на спине, разметав белые волосы по подушке совершенно обнаженная и клеймо, которое он поставил ей отливало на груди перламутром. Первая буква его имени. Коснулся кончиком пальца и обвел контуры шрама. Внутри все болезненно дрогнуло. Вспомнил как кричала от боли и захотелось отрубить себе пальцы.

Как молила она его не делать ей больно, как дрожала вся от страха. Он успел себя возненавидеть за эти секунды. Никто и никогда не действовал на него вот так. У него щемило в груди то от запредельной нежности. То от едкого желания причинить ей боль. Сломать за неповиновение. И он сражался насмерть с тем монстром которого она будила внутри него.