1000 не одна боль

Способен как на самую изощренную и садистскую пытку… так и способен шкуру с себя живьем снять лишь бы сучка эта хоть раз на него посмотрела со страстью, хоть раз!

Надо пойти к шлюхам, выбрать себе пораскрепощенней и затрахать до полусмерти. Как раньше. Чтоб забыться. Ничего не изменилось ведь. А если сильно захочет, то и ее отымеет. Бывало мелькали в голове дичайщие мысли — отдать ее своим воинам. Отвещти в одну из деревень и сделать из нее самую грязную из шармут. Пусть отымеют эту наглую девку прямо при нем и тогда у Аднана пропадет всякое желание к ней и презрение задушит ту похоть, от которой корежит всего и корчит с каждым днем все сильнее. Но едва стоило об этом подумать, как волна протеста оглушала его сильнейшим гудением в висках и взрывалась бешенством где-то в районе грудной клетки. Потому что лжет сам себе. Убьет каждого, кто прикоснется, посмотрит не так.

Шел по коридору пока не вышел на веранду и не вдохнул прохладный ночной воздух, стараясь успокоиться. Потом пошел к Зареме. Сам не знал зачем. Пошел и все.

Долго смотрел, как извивается перед ним в танце, как радостно сверкают ее черные глаза и вьются змеями роскошные волосы. Черт его знает чего ему не хватает. Красивейшие женщина Египта могут принадлежать ему по щелчку пальцев. И его жена одна из самых прекрасных женщин, что ему доводилось видеть… а он думает только о белых космах своей русской ведьмы. Аднан смотрел на языки пламени сотни свечей, расставленных по спальне Заремы и совершенно не замечал ее полуголое тело, которое содрогалось в сладострастном танце то опускаясь на колени, то поднимаясь так грациозно и эротично. Касаясь своих полных тяжелых грудей с большими коричневыми сосками темными ладонями, смазанными пахучими маслами.

Запах ее возбуждения витал в воздухе, наполняя его густым ароматом похоти. Но его уже не заводило даже это, ведь Аднан помнил тот самый, другой, о котором мечтал каждую свободную секунду. Зарема опустилась на колени и подползла к ногам Аднана, обхватывая тонкими руками его колени. Бесстыдно потянулась к его ширинке и сжала член ладонью.

— Я соскучилась по тебе, мой господин. Истосковалась всем телом и душой.

Склонила голову и отбросила волосы, открывая красивую шейку м голые плечи.

— Моё тело жаждет тебя, жаждет твоих ласк и поцелуев.

Бросил на нее тяжёлый взгляд, приподнял кошачье личико за подбородок. Красивая… но нисколько не трогает его. И раньше не трогала. Опустил взгляд к ее груди с торчащими твердыми сосками — хочет. Не лжет. Эта хочет, а та, другая нет.

Аднан стряхнул руку жены.

— Станцуй еще… я не пришел сюда ради твоего тела. Я хочу отдохнуть. Твой танец меня успокаивает.

И в черных глазах мелькнули искры гнева.

— Зачем нам спокойствие? Ведь я так голодна… так хочу тебя, мой господин.