1000 не одна боль

И снова потянулась к его паху.

— Я разве спрашивал, чего ты хочешь, Зарема? У меня сегодня дурное настроение не надоедай мне своими капризами и желаниями. Просто танцуй и все. Хотя, мне наскучили и твои танцы тоже.

Хотел встать. Но она впилась в его ноги руками и подняла к нему свое красивое раскрасневшееся лицо, влажные глаза подные мольбы и отчаянной похоти.

Перехватила руку ибн Кадира и прижала к своей груди, ткнулась торчащим соском прямо в ладонь.

— Не прогоняй меня. Я ведь готова ради тебя на что угодно. Бей меня, рви на части. Бери как хочешь. Только не отвергай.

Аднан взял ее за густые волосы и чуть приподнял, всматриваясь в блестящие карие глаза, полные похоти и мольбы, потом развернул спиной к себе, заставляя опустится на четвереньки.

Прикрыл веки и схватился за затылок жены, заставляя наклониться вперед, уткнуться лицом в ковер, другой рукой расстегнул ширинку штанов. Провел пальцами по истекающей влагой плоти, а в нос ударил мускусный запах ее желания и вызвал приступ тошноты… ему хотелось ощутить совсем иной аромат.

Оттолкнул так, что та упала на ковер, встал в полный рост и направился к двери. Не то все это. Не поможет ничто забыться Только она… только ее тело, ее запах, ее голос.

— Любишь свою русскую, да? Только никогда она не полюбит тебя, как я… никогда слышишь, Аднан? Не способна она… не ходи к ней.

Медленно обернулся к женщине, распластавшейся на белом ковре. Красивая. Идеальная любовница. Покорная, послушная, готовая исполнить любой каприз. После свадьбы ему это в какой-то мере льстило. А сейчас смертельно надоело. Осточертело.

— Разве я спрашивал твоего мнения, Зарема, или просил твоих советов? Смотри надоешь мне и сошлю тебя с глаз долой. Альшиту тронешь — пожалеешь, что на свет родилась.

— Я и так жалею! — крикнула та, и вскочила с ковра, — Лучше бы ты убил меня, чем так унижал… и лучше сдохнуть, но и ей тебя не отдать!

— Так сдохни. Или на это смелости не хватает? Любишь кричать о смерти, а посмотреть ей в глаза боишься?

— Как бы твоя Альшита не взглянула в глаза смерти!

— Замолчи, Зарема. Не то без языка останешься!"

"* * *Не хочет он никого больше. Только девочку свою ледяную. К черту Зарему, любовниц, на все плевать.

Взять и забыться, войти в нежное, сливочное тело. Сломать ее сопротивление, лаской, болью, чем угодно, но сломать и вонзиться в нее изголодавшейся плотью.

Глядя ей в глаза, в ее фиолетовые, как ночь омуты, остервенело долбиться в нежное тело, пока она не начнет кричать от наслаждения, пока не забудет саму себя, пока по ее щекам не покатятся слезы удовольствия, а глаза не подернуться дымкой безумия и она не выгнется под ним, изнемогая после оргазма.

Она сводила его с ума именно этим.