1000 не одна боль

В эту ночь все было точно так же… а Аднан почему-то ощутил, как силы его покидают и отчаяние становится настолько диким, что хочется разорвать кого-то на части.

— Устал? Кто угодно устал бы. На вот выпей… знаю, что религия не позволяет, но иногда для восстановления сил сам Аллах велел."

"Подала ему глиняную чашку с каким-то пойлом. Он хлебнул и скривился, ощущая, как обожгло горло.

— Не устал… у меня терпения хватит. Я ненависть ее видеть устал… в глаза смотрю и у самого душу выкручивает в узел. Боль ее душевную. То что на меня, как на зверя смотрит.

— Не простила значит… — пробубнела ведьма.

— Не простила, — и еще один глоток сделал, — больно мне от этого физически. Ее боль мне передается и дышать мешает, давит мне грудную клетку. Но она права… ненависть ее правильная. Не уследил и не уберег ее.

Поднял голову и посмотрел на ведьму.

— Если бы мог я бы ей свои ноги и руки отдал. Поменялся местами. Сердце отдал бы и душу. Только не нужны ей они. Ни сердце мое. Ни душа. Она была бы счастлива если бы я сдох…

— Знаю… вижу, что отдал бы. Никогда не думала, что когда-нибудь действительно узрею нечто подобное… Время надо. Оно все раны залечивает и любую боль притупляет. А ты иди ложись, отдыхать тебе надо. Сам на человека уже не похож. И, нет, не была бы она счастлива.

Пойло Джабиры растеклось по венам, притупляя внутреннюю боль. Он вернулся в пещеру, опустился на шкуры, закрывая глаза и прислушиваясь уже по привычке к ее дыханию. И вдруг от неожиданности вздрогнул, все тело замерло, напряглось до боли в каждом суставе и нерве. Ощутил легкие прикосновения к своей руке. И даже дышать перестал, чтоб не спугнуть. Тонкие дрожащие пальцы Альшиты долго пытались сплестись с его пальцами, пока ей это не удалось и она не сдала слегка его ладонь, и он все же не выдержал и не подскочил, чтобы склониться над ней, всматриваясь в бледное лицо с широко распахнутыми чернильными глазами.

— Ад-на-н, — едва шевелясь произнесли ее губы и у него все зашлось внутри, задергалось ходуном, задрожало. Схватил ее руки, прижал к губам, зверея от безумной радости, сходя от нее с ума, целуя каждый ее палец, стискивая запястье.

— Скажи еще, умоляю, скажи еще, — всматриваясь в глаза и срываясь на хриплый шепот.

— Ад-на-н, — уже более уверенно и уголки ее губ дрогнули в улыбке, а он застонал и не выдержав рывком к себе ее прижал.

— Ты не представляешь, как же звучит мое имя сейчас… как же невыносимо прекрасно оно звучит, Альшитаааа.

ГЛАВА 18

С этого момента она начала постепенно возвращаться. Каждый день делая успехи она училась чему-то новому, такому обыденному, но ставшему для нее недоступным. Вначале сгибать и разгибать пальцы, говорить слогами. Потом поднимать и опускать руки, держать ложку, чашку, тарелку. Им помогал Анмар, точнее ей.