Академический дефектив

На ногу упала книга «Расчлененка, двачлененка, тричлененка», которая поражала своими реалистичными иллюстрациями, а в тот момент, когда я попыталась ее засунуть обратно в ветхий оплот страданий на пол шлепнулось пособие по сборке мужчины. На обложке был нарисован какой-то несобранный мужик, а я заинтересовалась, видя его усредненного лицо. Кости мышцы и…. Я грустно заметила, что страничка с очень важным органом замусолена до сквозных дыр.

— Пора на урок! — замогильный голос нарушил тишину моей кельи, в которой мне придется еще две недели отмаливать свои грехи перед вечным и до сих пор не обнаруженным источником магической силы.

Схватив ветхую тетрадку и костяное перо, я двинулась по коридору, где меня настигла тень в капюшоне, положив на мое плечо костлявую, желтушную руку с длинными когтями.

— Сюда, — просипела тень, а меня поволокли в мрачную аудиторию, где за черными столами заседал класс. Под каменными сводами парили записки, раздавалось мерзкое хихиканье, а меня затащили в аудиторию.

— Итак, это — наша новая ученица, — ввел в курс дела преподаватель, скидывая капюшон. На меня смотрели два маленьких колючих глаза, огромный крючковатый нос брезгливо морщился, а узкая ниточка губ подозрительно кривилась. На голове его могучей три седые волосинки сбились в кучу, образуя легкую мохнатость сдувшегося одуванчика. На парящей в воздухе доске появилась корявая надпись «Гонада Малефикар».

— Вообще-то я — Меридия, — поправила я, а преподаватель поднял на меня тяжелый взгляд, намекающий на то, что Гонада — тоже очень милое, красивое имя, которое мне безумно идет туда, куда меня только что отправили с моими замечаниями.

Я кокетливо помахала ручкой, глядя на взгляды, которые обещали мне дружбу до гробовой доски. Причем, на последнюю они уже подумывали скинуться.

— Ну что ж, — проскрипел преподаватель, радостно махнув рукой, но не своей. В его руках была конечность скелета, которой он почесался и задумался о смысле пития, поскольку запах, флюидами распространяющийся от него, намекал, что его работа опасна и трудна.

— Сегодня мы отправимся на кладбище, чтобы вы, мои маленькие пакостники, наконец-то научились рыть другому яму! — потер пожелтевшие, похожие на куриные лапы, руки преподаватель, прищурившись на притихшую аудиторию. — Поэтому правила простые! На кладбище за труп не драться!

А что? Прецеденты уже были?

— Ничего с кладбища не приносить! — продолжал преподаватель, а его стол напоминал гроб. — А то я вас, пакостники, знаю. Как говорил мой покойный отец — некромант: «мертвая женщина еще двадцать минут остается женщиной!». Все взяли свои лопаты? Где твоя лопата, Г онада?

Я посмотрела на лопаты, стоящие возле столов, понимая, что меня никто не предупредил.