Асфиксия

Но, доведённая до отчаяния, была готова на всё, и в тот момент, когда Кирилл озвучил ей свои условия, они показались ей если не нормальными, то весьма к этому близкими.

Тоня продаст своё тело, а взамен получит то, что ей жизненно необходимо – деньги. Лишь на краткие мгновения в голове мелькнули сомнения. Стало стыдно даже не перед собой – перед мамой, которая уже не могла увидеть, до чего докатилась её дочь. Но матери не было, а Тоня… Тоня столкнулась с той стороной жизни, которая диктовала свои правила.

Всё изменилось, когда они были на дне рождения Ларина. То, что сотворил тогда Кирилл, родило внутри неё не только отвращение, но и возбуждение. Никогда ни с одним мужчиной она не чувствовала себя такой… откровенной. Когда брали, не спрашивая, и ей это нравилось. Где-то в глубине души, но нравилось.

Это после она множество раз обдумает случившееся, будет уговаривать себя, что это было мерзко, но в тот момент, когда Кирилл сделал с ней всё, чего хотел, Тоня поняла, что завелась.

И после та ночь в его квартире. Такого наслаждения, которое он ей дарил, она не испытывала ни с кем. Граничащее с болью, порождающее желание закрыться, спрятаться, но одновременно просить о большем, оно сводило с ума. Какой неправильной она сама себе казалась в эти моменты. Кирилл был женат. Да, в его семье, если верить рассказам Лены, такое было нормой, но существовало одно «но». Для самой Тони это нормальным не было. До сих пор.

– Тонь! Ты чего зависла? Чаю, говорю, не подлить?"

"Пышнотелая и никогда не унывающая Надя, давняя подруга Тони, зависла рядом с ней с заварником.

– Нет, спасибо, этот ещё не допила.

– А. Ладно. А я, пожалуй, портвишка.

Они сидели в Надиной крошечной кухне, куда Тоня часто забегала вечерами после особенно тяжёлых дней, и как обычно болтали обо всём. Точнее, в этот раз болтала Надя, а Тоня делала вид, что слушает про очередных ухажёров и поднятие аренды на рынке, кивала и думала о своём.

– Слушай, я тут отца твоего встретила, – издалека начала Надя, опрокинув в рот спиртное и закусив чёрным хлебом. – Совсем плох стал. Может, в клинику его какую?

Тоня вскинула на подругу взгляд, вздрогнула, как будто по кухне порыв ледяного ветра пронёсся, и быстро отвела глаза. Сама не раз думала об этом, но, начитавшись в сети всякого, поняла, что это не выход.

– Нет. Выпустят быстро, а он мне после вообще жизни не даст.

– Ясно. Может, тогда попытаться банкротом его сделать? Я говорила, в маршрутке объявление видела.

– Об этом тоже думала. Но не уверена, что он тогда в криминал какой-нибудь не вляпается.

Если бы не огромный долг и коллекторы-бандиты, которые уже перешли, по мнению Тони, все возможные границы, она бы потратила деньги, взятые у Кирилла, на лечение отца. Определила бы его в дорогую клинику, где ему обязательно бы помогли.