Асфиксия

Делает шаг назад, а у самой на лице такое выражение, что хоть некролог с неё пиши. Но быстро в себя приходит. Сначала вздрагивает, как от удара, потом улыбается – криво, болезненно, уродливо.

– Я поняла тебя. Сделаю что смогу."

"Это всё, что говорит напоследок прежде чем развернуться и выбежать из квартиры. Я не знаю, что она имела ввиду, да это и неважно. Справимся и без сомнительной помощи Лены, которая подосрать может точно, а вот сделать что-то полезное – вряд ли. Но я ей благодарен. Она как лакмусовая бумажка, даёт понять то, до чего я сам дошёл бы не сразу.

Теперь бы дождаться звонка Ильи.

– Значит, первое. Ларин помогает Тоне с покупкой однушки в жопе мира. Мурино знаешь?

Илья, разложивший передо мной несколько фотографий и список адресов, что-то сосредоточенно ищет в ноутбуке, параллельно рассказывая факты о своём «расследовании». В снимки всматриваюсь жадно, и вроде кислород начинает в лёгкие поступать, когда вижу Тоню, живую и здоровую, а с другой стороны – снова на грудную клетку тиски невидимые давят.

Потому что она с этим старым сучонком, которого хочется удавить за один его вид. Вот он помогает ей выйти из машины, а вот они заходят в дом, который вижу впервые в жизни.

– Знаю. И она там хату берёт?

– Да. Ту трёху, в которой с отцом жила, продали.

– Вот как?

– Угу. Это важно?

Илья вскидывает на меня пристальный взгляд, чувствую себя так, будто что-то намеренно утаил, и вот теперь это всплыло на поверхность.

– Нет. Неважно. Для дела точно. Дальше что?

– На работе она не появляется несколько дней. Есть ещё адрес, откуда Ларин её регулярно забирает. Я его тебе накидал – это на Серебристом.

– Кто там живёт?

– Вроде подруга её. Стрёмная бабёнка.

– Так. Что ещё?

– Завтра они в Мариинку идут.

– Ларин с Тоней?

– Да.

Зашибись, у нас культурная программа. Семейная, я бы даже сказал. Покупка квартиры, поход по театрам. А может, я тут зря жилы из себя тяну и задницу рву? Может, Тоня именно этого и хочет? Ходить с Лариным по всяким ресторанам и спектаклям, помощь от него принимать – ведь она же слабая такая, хрупкая, несчастная.

Мать его…

– Во сколько?

– К семи вечера.

– Окей.

Мы молчим. Илья на всякий скидывает мне на флешку всё то, что смог накопать, я же судорожно строю план дальнейших действий. То, что не оставлю всё вот так, как есть – не обсуждается. Даже если Тоня оказалась продажной сукой, которая перепрыгнула с моего члена на Ларинский потому, что ей так удобнее – я хочу в этом убедиться лично. Благо и возможность у меня такая будет уже завтра.

– Что-то ещё нужно от меня?

Илья протягивает мне флешку и захлопывает крышку ноутбука. Смотрит вопросительно, а я не знаю, есть ли что-то, в чём он мне может помочь. Ну не просить же его завтра Тоню в мою машину возле Мариинки насильно усаживать?

– Неа.