Асфиксия

Тащу за собой, как на буксире, чувствуя, что упирается.

Это злит. Это, сука, так злит, что прибавляет сил. Когда по венам – волной – чистый адреналин.

Когда к херам хочется послать всё, когда едва удерживаюсь, чтобы не вернуться и не дать Ларину в морду пару раз. Пока этот старый хер ступени Мариинки зубами не пересчитает.

Впихиваю Тоню в свою машину и перед тем, как захлопываю её дверцу, цежу со всей злостью, на которую способен:

– Только попробуй…

Ей не надо объяснять дважды, должна понять, если не дура. И понимает. Когда обхожу тачку и сажусь за руль, почти сразу срываясь с места, она ни звука не произносит. Влетаем на перекрёсток с визгом шин. А в салоне духами её пахнет, теми самыми, которые явно копейки стоят, но от которых башню напрочь сносит. Может, она их в каких-то лавках скупает, где афродизиаками торгуют?

Эти идиотские неуместные мысли возникают в голове взамен тех, которые реально должны бы там рождаться. Хочется заглушить то состояние, в котором я способен совершить непоправимое. Хоть чем-то. Хоть как-то.

Хоть на время, мать его!

– Кирилл… это ошибка, – наконец тихо выдыхает Тоня, и я рявкаю, что есть сил:

– Молчать!

Она вздрагивает – мне даже видеть это не нужно, чувствую нутром. Самого колотит так, что до сих пор тело ходуном ходит. И ликование внутри, больше похожее на уродливое выдуманное счастье, в которое сам верю, хотя оснований, мать его, нет. Она рядом. И на этот раз я наизнанку вывернусь, но так и останется.

Доезжаем до спального района. Мне посрать, какого именно. Может, даже до Мурино этого Тониного, где она себе новую хату купила. Сейчас вообще ничего перед собой не вижу – только пелена, на которой, словно черти, чёрные точки пляшут.

– Выходи, – говорю отрывисто, на выдохе, распахивая перед Тоней дверцу.

Она снова на меня глаза свои вскидывает, в которых утонуть можно. И я уже знаю, чего именно хочу. И по херу, где и как, лишь бы с ней.

– Кир…

– Выходи…

Она колеблется секунду, но мне хватает этого времени, чтобы дойти до предела. Едва не рывком вытаскиваю Тоню из машины и с силой захлопываю дверцу. Вздрагивает, зажмуривается, будто перед ударом. Мне же нравился её страх. Нравился ведь…

Когда дышать им хотелось, пока лёгкие не наполнятся до острой рези. Пока асфиксия по ней не исчезнет, замещаясь тем, что каждую клетку нутра собой займёт – ароматом её страха, кожи, духов… Какой же бешеный коктейль, б*я… Как же жить им одним хочется…

– Иди.

Мягко подталкиваю в сторону металлической двери в подъезд, и она покорно шагает передо мной.

Мне же нравился её страх… Почему же сейчас так нужно увидеть совсем не его?

Наверное, это карма. Та штука, которой объясняется наличие вещей, которые как бы ни хрена не могут существовать в нашем мире, но почему-то существуют.