Асфиксия

Она неловко двигается, опираясь руками на подоконник позади себя, а мне нужно сейчас, чтобы кончила – вот так, на моей руке. И её короткое «нет» рефреном звучит в ушах.

Свободной рукой разрываю блузку, высвобождаю грудь, стащив бюстгальтер вниз. Рот наполняется слюной от вида того, как темнеют соски на белоснежной коже. Впиваюсь в один из них ртом, прикусываю зубами, так и продолжая иметь Тоню пальцами, и слышу громкий вскрик.

Пусть хоть одна сука попробует выйти из своей чёртовой квартиры… Но нас окружает только безмолвие. И шорохи. Расстёгиваю штаны, обхватываю член, сжимаю, чтобы не спустить раньше времени. Мне нужно в Тоне быть, когда кончать буду, нужно, чтобы она вся была мной наполнена. Семенем моим, когда мы отсюда уедем. Это как знак принадлежности мне. Мне одному.

Она кончает – бурно, громко, впивается ногтями в мои плечи, даже через одежду причиняя сладкую боль. Не даю насладиться оргазмом, вытаскиваю пальцы и сдёргиваю Тоню с подоконника. Разворачиваю спиной к себе и вставляю член сразу на всю длину в судорожно сжимающееся вокруг него влагалище.

Какая же она… горячая, влажная, только моя.

Руку на затылок, заставляю опуститься грудью на подоконник. Вижу отражение её в замызганном окне. Как она глаза закрывает, губу закусывает, чтобы не кричать, хотя так хочется, чтобы орала на весь этот подъезд. Как соски напряжённые касаются белого пластика, и всё это время трахаю – на полную, до боли в пояснице, хочется продлить эти мгновения, но не могу. Не выдержу больше.

Приподнимаю её за подбородок, понуждая распрямиться, и ловлю в отражении её взгляд. Прикусываю изгиб шеи и взрываюсь. В ней, с ней, для неё.

– Ты моя. Запомни это, – едва шепчу, так и продолжая двигаться, когда оба приходим в себя. – Только моя.

Она так и продолжает постанывать, когда замираю в тесной глубине. Не хочется больше двигаться, выходить из Тони. Не хочется ничего решать, слышать то, с чем придётся спорить. Просто замереть бы вот так, когда по венам – эйфория, до одури. Но я давно потерял право на эту роскошь.

– Кир… ты не представляешь, что наделал, – прерывисто шепчет Тоня, когда обхватываю её лицо ладонью и поворачиваю к себе, чтобы скользнуть губами по скуле. Так и продолжаю вжиматься сзади, не хочу никуда отпускать.

– То же самое могу адресовать и тебе.

Замираю на уголке губ, они пересохли от стонов и криков. Член снова каменеет, приходится разорвать наш контакт и застегнуть штаны. Тоня тоже быстро оправляет юбку, возвращает на место блузку. Продолжать это сладостное безумие – означает вероятность проиграть. А это последнее, чего сейчас хочу.

– Ты сама-то понимаешь, что наделала, когда к нему ушла? Или думала, что я вот так просто в сторону отойду?

Слова цежу тихо, отрывисто, снова начиная злиться.