Асфиксия

Этот бешеный коктейль изо всего, что рождается рядом с Тоней, он какой-то… у меня даже слов нет, чтобы его описать. Вены изнутри выжигает, как будто в них кислоту запустили.

– Надеялась на это. – Она разворачивается лицом ко мне, складывает руки на груди, но взгляд отводит. И усмехается, горько так, будто на губах не вкус моего поцелуя, а полынь.

– Может мне тогда сейчас по-тихому съ*баться? Чтобы вам не мешать. М?

На мгновение взгляд на меня переводит, а он острием по нервам режет. И вроде хочется стереть расстояние между нами, в себя дурёху вжать и сказать, чтобы она больше не смела делать вот так, когда сама что-то там решила под воздействием обстоятельств. Но я не могу. Только не теперь. Пусть поймёт, что заварушка, в которой мы с ней в авангарде событий, – это не игрушки.

– Кому нам, Кир? Кому? Ты сам веришь в то, что спрашиваешь?

– А во что прикажешь верить? Ну, ответь. Во что? Я своими глазами видел, как ты с ним разъезжаешь, квартиры скупаешь, по театрам вон широёб*тесь. Так во что я верить должен?

С площадки сверху доносится шум. Один из жильцов очень «вовремя» решил выгулять своего кабысдоха. Проходит мимо нас, делая вид, что ему не интересно, а у самого взгляд так по Тоне и бегает, за что тут же хочется сломать ему нос, на котором едва держатся круглые очки.

– Я ему долг отдать хотела. Он сказал, что…"

"Запинается, и я уже знаю, что именно этот старый гондон ей сообщил. Что перекупил её у меня – ну это если вкратце. Наверняка нашёл слова, чтобы это не выглядело настолько по-дрянному.

– Не продолжай. Сказал и сказал. Это неважно теперь, и чем раньше ты это поймёшь, тем будет лучше для нас обоих.

Снова цитирую что-то сериальное, но сейчас нет ощущения, что этот эпизод жизни – вырван из контекста мыльной оперы. Напротив, никогда раньше настолько близко и откровенно не говорили, даже если и не сказано почти ничего.

– Я к нему вернусь, – наконец говорит тихо, и сейчас вскидывает подбородок. На меня смотрит пристально, не отводя взгляда, и если бы я уже не знал по оттенкам, что в её глазах плещутся, когда Тоня в своих словах не уверена, наверное бы даже поверил.

– Вернёшься. Окей.

Делаю шаг к ней, снова вжимая собой в подоконник, руки по обеим сторонам от Тони расставляю, и она дрожать начинает. Только по этому состоянию могу судить, что сказанное ею, снова – фуфло.

– Давай сделаем так. Ты к Ларину возвращаешься, а я снова тебя у него из-под носа себе забираю, м? Как думаешь, чем это закончится? Ну, если конечно, предположить, что сегодняшняя наша с тобой прогулка никак мне не аукнется.

– Зачем ты всё это делаешь?

У самой слёзы в глазах непролитые стоят, и губу нижнюю кусает так, что она белеет. То ли дурой прикидывается, то ли и впрямь не понимает.