Баннерет

Выражалось это в довольно специфичной форме — радикальном сокращении количества попыток подъебнуть за какой-нибудь косяк и поставить под сомнение очередное моё решение. Конечно, такие моменты всё равно периодически проскакивали, но приходилось признать, что бесить меня она стала на порядок меньше. Хотя, может я просто со временем стал чуть терпимее к таким моментам и принял тот факт, что она просто не до конца понимает, как здешний мир устроен? Чёрт его знает…

Я ещё немного посидел, наблюдая за звёздами, а затем достал из сумки старый чёрный гримуар, принадлежавший когда-то сожжённой на костре чародейке, и принялся неторопливо его перелистывать.

Книга со мной путешествует уже полгода. Может, даже, чуть больше. А у меня так и не дошли руки её как следует изучить. Надо было навёрстывать упущенное. Некромантия уже не раз выручала меня в дороге. Да и большинство из местного зверинца, попадавшегося нам по пути так или иначе были связаны со смертью. Именно этот пробел в знаниях и следовало подтягивать в первую очередь. Быть может, и супротив тех безликих уродов что-то да найдется.

Большая часть страниц книги, как обычно, оказалась испещрена какими-то странными, ничего на первый взгляд не значащими закорючками, рядом с которыми располагались анатомически точные зарисовки человеческого тела.

Было тут золотое сечение человека, отпиленная кисть руки, вскрытая какими-то зажимами, выпущенные кишки, которые зачем-то размотали в одну длинную змеящуюся ленту, и целое множество другой малоприятной мерзости. Внезапно, из всей этой мешанины рун и закорючек, взгляд выцепил несколько строк на чистом русском языке.

«Ты чёрный маг, ты обречён.

Такая плата, таков закон» — гласили они. Тьфу блин. Не, всё, конечно, понимаю, но разрабы временами перебарщивают с отсылками, пихая их всюду, где ни попадя. Да, и, как показали дружки Ансельма, обречены обычно те, кто решают перейти дорогу одному их таких колдунов.

Я принялся листать дальше, скользя скучающим взглядом по строчками рунической вязи. Как вдруг несколько символов вспыхнули тёмным пламенем. Мир вокруг начал гаснуть. Тонуть в холодном, вязком мраке. Звёзды исчезли. Повозки, караван, солдаты — всё растворилось. Обрушилось водопадом, в холодную бесконечную пустоту.

Она смотрела на меня. Смотрела, тысячей невидимых глаз. Ледяные пальцы коснулись лба. Проникли сквозь кость и принялись копаться прямо в мозгу, разрывая голову изнутри приступом пульсирующей, нестерпимой боли.

Миг. И всё прекратилось. Тьма расступилась и перед моими глазами появился какой-то сырой подвал. Посреди него сидела тощая, бледная фигура, с длинными сальными патлами, одетая в потёрый тёмный балахон. На первый взгляд, это был просто какой-то молодой парень.