Баннерет

Только глубоко запавшие в череп глаза, тёмные круги под ними и белая с синюшным оттенком кожа, очень сильно портили первое впечатление.

Он сидел на коленях, а перед ним на полу лежала тушка мёртвой крысы. Зверушка была удавлена довольно давно. Шкура её покрылась коростой, сквозь которую местами просачивался гной, вперемешку с сукровицей. Но это ничуть не смущало наблюдавшего за ней ученика.

— Сосредоточься, — раздался шипящий голос. Казалось, он принадлежал самой пустоте, — Загляни внутрь. Проникни в разум. Стань единым… Сделай нас единым! — последняя фраза больно резанула по черепу.

Парень наклонился вперёд. Его лицо приблизилось к гниющей тушке. Казалось, ещё миг и серые, чуть кривоватые зубы вопьются в труп, выдавливая из него гниющее мясо. Но парень лишь прошептал короткое слово. Кай-тор. И щёлкнул пальцами.

Мир померк. На миг. А затем он расцвёл тысячей красок. Десятками цветных пятен, быстро сменяющих друг друга. Я бежал. Перебирал четырьмя маленькими лапками, цепляясь за щели между досками. За мной гнались. Слышался цокот когтей. Топот тяжелых лап. Шумное дыхание хищника. Впереди показалась щель между какими-то мешками.

Я рванулся вперёд, как вдруг чьи-то зубы впились мне в холку и подняли тушку над землёй. Мгновение, и горло сдавила чудовищной силы хватка. Мир померк. И появился вновь.

Я снова был в подвале. Тушка крысы едва заметно подёргивалась, перебирая тем, что осталось от её лап. Чародей лежал рядом. Его аура потускнела. Сгусток энергии, пульсирующий бело-голубым свечением в его груди, медленно таял, перетекая по тонким чёрным нитям внутрь крысиной тушки.

— Остановись. Прерви ритуал, — повелительно прошипел голос.

Ученик не отреагировал. Несколько секунд его тело лежало неподвижно, а затем начало биться в конвульсиях. Руки судорожно скребли камни пола. На глазах проступили кровавые слёзы. Аура начала стремительно тускнеть, как вдруг, губы парня снова зашевелились. Он вновь прошептал одно единственное слово: Анор-тай. И щёлкнул пальцами. Узы, связывавшие его с трупом, разорвались. Крыса перестала дёргаться. Как и тело ученика.

— Вставай, — вновь раздалось шипение, — Очнись."

"Внезапно мир тряхануло. Он начал бледнеть и отдаляться, проваливаясь в холодную бездну.

Остался лишь голос, повторявший одно единственное слово.

— Очнись. Очнись. Очнись.

Голову вновь прострелила пульсирующая боль. Во рту почувствовался привкус чего-то горького. Тело сковал яд тяжелой, опустошающей усталости. Но тряска не прекратилась.

— Очнись, ну же! — внезапно лицо обожгло холодом. Он залепил нос, рот, перетёк за шиворот гамбезона. Я начал задыхаться. Закашлялся, пытаясь глотнуть воздуха и открыл глаза.

Перед глазами тут же возникло встревоженное лицо Айлин.