Баран и жемчуг

Совсем некстати пришла мысль, что я так мало знаю об этом человеке, и у него всего несколько месяцев назад была другая жизнь вдали от меня – незнакомая, полная событий, опасностей… Наверняка, в ней были женщины.

Занервничав ещё больше, я вздрогнула, когда мужские руки осторожно, но неумолимо потянули вверх подол моего платья.

Морис тут же остановился и наклонился ко мне, пытаясь поймать мой взгляд:

– Что такое?

Отмалчиваться не было смысла, и я сказала преувеличенно-бодро:

– Ну, я так понимаю, что женщины у тебя были…

Я ждала, что он снова рассмеётся, но вместо этого рыцарь только вздохнул – тяжело, прерывисто, будто на пределе человеческих возможностей боролся с какой-то неведомой силой, а потом произнёс с завораживающей хрипотцой в голосе:

– Моя жизнь началась только рядом с тобой. Как только увидел твои туфли с серебряными пряжками. И красное платье. И эти волосы… – он пропустил мои пряди между пальцев. – Не спрашивай о прошлом. Там не было ничего, о чём нужно вспоминать. Там ведь не было тебя…

Он будто околдовал меня этими словами. Такими простыми и одновременно такими прекрасными. Я хотела сказать в ответ что-то насмешливое, чтобы показать себя уверенной, немного циничной, а не наивной дурочкой, но вместо этого губы затряслись, а на глаза навернулись слёзы, и я зажмурилась, чтобы не расплакаться в самый неподходящий момент, и чтобы не растерять остатки смелости.

Платье было снято, следом было снято и нижнее бельё, я хотела снять и нижнюю рубашку, но Морис остановил меня, целуя в висок:

– Пока оставь, – попросил он. – Ты совсем меня довела, мне надо… – он на секунду замялся, а потом продолжал: – мне надо спустить. А то я просто порву тебя."

"– Доверяю тебе во всём, – опять повторила я, всё ещё не решаясь открыть глаза.

– Тогда держи меня крепче, – сказал Морис и сжал мою ладонь, подтягивая её к своему паху.

Я уже видела, какой он там большой, и крепкий, и гордый, и почти потрогала его, когда привязала к постели перед операцией, а теперь моя рука коснулась горячей мужской плоти – одновременно твёрдой и такой нежной, и она сразу откликнулась на моё прикосновение – дрогнула, ещё больше окрепла, и стала почти каменной твёрдости.

Похоже, мне и правда повезло, что вот это не оказалось сразу во мне…

Морис прижал мою ладонь, обхватил сверху, двинул вперёд-назад, показывая, как ему будет приятно, и простонал сквозь зубы. А я лишь сейчас поняла, что выдержка вот-вот ему изменит…

Страх понемногу схлынул, я осмелела и приоткрыла один глаз, с любопытством глядя на то, что делает моя рука. Теперь я уже двигала ею сама, а Морис жадно оглаживал меня по талии, подобрался к груди и сжал её… На каждое моё движение он отвечал движением бёдер, и кусал губы, пытаясь сдержать стон. Но мне это совсем не понравилось.