Баран и жемчуг

– А что ты сразу так разозлились? – поинтересовался Диплок. – По голосу слышу. Ум и прочее тут ни при чём. Просто Сегюр был куда как ловок, и ему всё сходило с рук. Спасибо бабушке-фее.

– Отец никогда не применял дар в личных или злых целях, – меня оскорбило, что убийца смел думать плохо про моего отца. – Поэтому он и ушёл с королевской службы, потому что хотел жить, как обычный человек.

– Что-то такое он говорил, – признал судья, поморщившись, – но вряд ли это было настоящей причиной. Он же тогда был на пике власти и славы. С чего бы ему всё это бросать?

– А какая же причина, по-вашему, настоящая?

– Наверное, где-то просчитался, – судья неторопливо двинулся ко мне. – Испугался, что придётся отвечать – и сбежал.

– Судите по себе? – меня озарила внезапная догадка. – Вот почему вы так неожиданно вернулись в Сегюр из столицы!

Я попала в цель – его лицо дёрнулось, но уже не презрительно, а со злостью.

– А это не твоё дело, – сказал он и быстро взглянул на меня, но опять опустил глаза и сделал ещё шаг ко мне.

Только убегать от него я не собиралась. Наоборот, ждала, когда он подойдёт достаточно близко.

– Тогда понятно, почему вы так ненавидели нас, – сказала я гневно. – Мой отец вернулся в провинцию по своему желанию и был счастлив, а вас выгнали! Мой отец женился пусть и на бедной девушке, но зато по взаимной любви, а все, кто знает вашу жену, вас жалеют! Зато она принесла вам хорошее приданое! И никогда об этом не забывает. Правда, господин Диплок? Каждый день вам об этом говорит и пилит, что ваша карьера в столице не удалась, а жить в деревне ей не по душе. Моя мать ни разу не упрекнула моего отца, она была рада, что ему здесь хорошо. И ей было хорошо рядом с ним.

– Просто он очаровал её, – процедил судья сквозь зубы.

– Нет! – крикнула я ему в лицо. – Потому что наше очарование длится, пока смотришь в глаза! А потом человек приходит в себя!

– Вот ты и призналась, маленькая колдунья, – прошипел он и схватил меня за волосы.

Больше я не стала выжидать, выхватила из рукава кинжал и ударила. Я метила в шею, чтобы убить наверняка, но мне не повезло – клинок попал в толстую цепь, которую носил судья. Острие прошло между звеньями и лишь оцарапало Диплока. Он с проклятьями выбил кинжал из моей руки и отвесил мне крепкую пощёчину.

– Со мной непросто справиться, – сказал он, тяжело дыша. – А пощёчина – это месть твоей матери, за то, что посмела ударить меня.

– Она тоже вас разгадала! – я пыталась освободиться, но судья держал меня крепко, пригибая к земле, так что мне пришлось встать на колени.

– Она была слишком гордой, твоя беднячка-мать, – сказал он жёстко, и я увидела, как он нашаривает на берегу ручья камень потяжелее. – Могла бы проявить немного нежности ко мне, и осталась бы жива.