Баран и жемчуг

Пока я зачаровала Ленарда, очухался Клод.

– Умеете вы языком чесать, леди Гутун! Только не поможет! И вашего головореза мы не боимся! – он попытался схватить меня за плечо, но я отпрыгнула, и чары, которыми я успела опутать Ленарда, сразу разорвались.

– Хватай её, – Ленард озадаченно потёр пятернёй лицо. – У меня что-то голова кружится…

– Клод, ты совершаешь ошибку, – я сосредоточилась на Клоде, чтобы выгадать несколько секунд, а когда он замедлил шаг, что было сил бросилась к роще.

Мне было слышно, что Ленард первым пришёл в себя и заорал на Клода, спрашивая, почему он меня отпустил.

Я поднажала и добралась-таки до рощи, нырнув под ветки старого тиса, изогнутые аркой до самой земли. Конечно, будь роща даже рощей на тысячу деревьев, я бы не особенно там спряталась, но на моё счастье здесь везде рос папоротник – огромный, доходящий до пояса.

Свернув круто вправо, я отбежала шагов на двадцать и упала в ложбинку, в самую густоту травы. Зелёные резные листья качнулись надо мной, замерли, а я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

Братьев Рубертун я не видела, но расслышала, как Ленард тихо спросил: «где она?», – а Клод сразу зашипел на него.

Значит, они правильно догадались, что я не помчусь напролом, а залягу где-нибудь, чтобы потом тайком сбежать. Я замерла, постаравшись вжаться в землю и стать совсем незаметной.

Тут можно было помолиться, но в голову упорно лезло только имя моей прабабки-феи – Виолант. Виолант – это же фиалка? Наверное, поэтому и Фиалковая низина… А не потому, что тут должны расти фиалки…

Какие глупости лезут в голову, когда надо думать о спасении.

Пролежав сколько-то, я не услышала больше ни звука, и подумала, что Рубертуны пошли через рощу, отыскивая меня. Поднявшись на четвереньки, я осторожно поползла между папоротником, боясь поднять голову над листьями."

"Никто не спешил меня хватать, и через некоторое время я осмелела – поднялась на ноги и побежала от дерева к дереву, пригибаясь и прячась за кустами.

В роще было тихо – даже не слышалось щебетания птиц. И мне казалось, что древние деревья затаились, наблюдая, как смешные двуногие играют в какую-то странную игру, бегая туда-сюда.

Смешная игра… Если бы…

Я сделала ещё одну перебежку и затаилась, потому что мне почудился шорох.

Тис, за которым я спряталась, был особенно старым – чёрным от времени, с оголившимися корнями, узловатыми, как старушечьи руки. Совсем некстати я вспомнила легенду, что тисовые деревья привлекают покойников и они ползут под землёй в тисовые рощи. Именно поэтому, когда корчуют тисы, очень часто находят человеческие черепа, насаженные на корни.