Баран и жемчуг

Мы даже не посмотрели в его сторону, а я снова открыла дверь, позвала Арну, и спустя минуту получила два кувшина горячей воды и ещё запечатанный кувшинчик крепкого южного вина.

– Сначала зажги все свечи, потом вымой руки, чтобы скрипели, – командовала мною Бертиль. – Надень чистый платок, волосы все спрячь. И сними свою рубашку, если не хочешь испортить её кровью.

– Кровью? Вы что задумали? – зарычал рыцарь, но мы продолжали подготовку, словно его и не было в комнате. – Вы меня слышите?!

Я быстро переодела рубашку, вымыла руки и убрала волосы, как велела знахарка, а потом глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Никогда ещё я не присутствовала при таком лечении и сейчас старалась не показать, как струсила. Но если так страшно мне, то каково бедному сэру? Только раскисать от жалости было нельзя. Это первая лекарская заповедь, как объяснила мне травозная.

Она тоже на славу вымыла руки, туго затянула платок, заварила в одной чашке какие-то неведомые мне травы, в другой подогрела на переносной жаровне вино, и одним движением развернула полотенце. При свете свечей грозно и страшно блеснули крохотные ножички, щипчики, иголочки и буравчики. По спине пробежал холодок, а сэр Мюфла после секундного замешательства задёргался так, что кровать заходила ходуном.

При этом он грозил нам всеми карами земными и небесными, и выражался отнюдь не стихами из рыцарских романов.

– Ну, приступим, помолясь, – сказала знахарка совершенно спокойно и двинулась к сэру, держа в правой руке острый как бритва ножичек.

Дважды она пыталась подступиться, но даже привязанный рыцарь так рвался со своей привязи, что в конце концов знахарка рассердилась и велела мне:

– Слушай, я так не могу. Он меня точно покалечит! Сделай с ним что-нибудь.

Легко сказать – сделай. Что можно сделать с человеком, на которого не действует стиль Сегюров? Но я обещала помогать во всём. И хотела помочь, пусть даже добрый сэр в сотый раз обозвал меня ведьмой.

– Хорошо, попробую, – сказала я со вздохом и мелкими шажочками приблизилась к изголовью постели.

Сэр Мюфла тут же уставился на меня, бешено сверкая глазами.

– У вас последний шанс отпустить меня, леди, – прорычал он. – Иначе не поздоровится…

– Знаете, какой вы красивый? – сказала я ласково, глядя ему в лицо.

Он озадаченно замолчал, и я тут же заворковала:

– Теперь понимаю, почему вам так легко с женщинами. Стоит только посмотреть на вас – и всё, пропало бедное сердце.