Баран и жемчуг

Такой красивый сэр, такой смелый, такой сильный и добрый… И он, конечно, не причинит вреда двум слабым женщинам, и стойко перенесёт все испытания…

За моей спиной неслышно фыркнула знахарка, а я села на край кровати, придерживая руки сэра Мориса и – что уж скрывать – не отказав себе в удовольствии погладить их, чтобы ощутить твёрдость мускулов под гладкой кожей.

– Вы столько вынесли, мой дорогой рыцарь, – продолжала я напевать, и он слушал меня, приоткрыв рот от удивления, но кричать и ругаться перестал, и даже будто бы забыл, что происходит. – Столько вынесли, были ранены, и знаете не понаслышке про настоящую боль, – я говорила, и сама удивлялась всё больше.

Ведь при нашей первой встрече, когда я задействовала против него стиль Сегюров, моё очарование пролетело мимо рыцаря, как ветерок мимо огородного пугала. А теперь я готова была поклясться, что магия моей прабабки-феи действует. Что за чудеса?

– Я приступаю, – тихо сказала знахарка.

– Будет немного боли, – я наклонилась, почти касаясь губами мужских губ, которые я уже не раз пробовала на вкус, – немного боли, как комарик укусит. Но потом вам станет легче. Это я обещаю. Вы ведь верите мне, Морис?

Он с трудом пошевелил губами и произнёс низким, глухим голосом:

– Да, верю…

– А если так, – я почти лежала на нём, с наслаждением вдыхая его крепкий мужской запах, смешанный с запахом травяного мыла и неведомых мне тонких благовоний, и тоже почти забыла, для чего всё это было затеяно, – если вы мне верите, то закроете глаза…

Сэр Мюфла тут же закрыл глаза.

– …расслабитесь и вспомните самое приятное, что было в вашей жизни… Самое приятное, самое светлое, самое лучшее воспоминание…

Обычно после этого зачарованным полагалось спать крепким сном, но рыцарь вдруг открыл глаза. Взгляд у него был затуманенный. Я видела, что мужчина изо всех сил борется с дремотой, но вместо того, чтобы сдаться ей на милость, он пробормотал:

– Мы с тобой на лугу… И у тебя под рубашкой ничего нет… и нет никакой… проклятой… сабли…"

"После этого человеческие силы не смогли противостоять магии, и сэр благополучно отбыл в царство фей и эльфов. Дыхание его стало ровным и тихим, но я всё равно продолжала держать его почти в объятиях, позволив себе прикоснуться губами к его щеке, потому что ни он, ни знахарка не могли этого увидеть.

– Угомонила? – вернул меня к реальности голос Бертиль. – Тогда подержи свечку. Мне темно, между прочим. Ты с ума сошла – резать на ночь глядя!

– Днём не получилось, честно, – сказала я покаянно.

– Свечу возьми, – проворчала она.

Я взяла свечу и подошла ближе, стараясь не смотреть, как орудует своим ножичком знахарка, и следила, чтобы капли воска не упали на мужское безжизненное тело.

– А у него неплохие воспоминания, – сказала вдруг Бертиль и хихикнула.