Беременная от моего друга

Но сейчас я чётко понимаю то, что мне на это плевать.

Я просто не должна быть здесь.

* * *— Что сказали в больнице? — спрашивает мама, встречая меня на пороге квартиры с малышкой на руках.

— Ничего не вышло, мама, — отвечаю ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Снимаю с себя верхнюю одежду, ботинки, прохожу в ванную и мою руки. Сейчас грядёт большой скандал, но я как-нибудь его переживу. Постараюсь противостоять.

— Нет, ну надо же! Я же просила Сергея Борисовича, чтобы он посодействовал, а тут вдруг не вышло, — возмущается мама. — Сейчас я ему позвоню и устрою разборки!

Родительница протягивает мне сонную малышку и тянется к телефону. Она любит и умеет затевать скандалы, я убедилась в этом на личном опыте.

— Не надо никому звонить, мам, — выхожу из ванной, принимаю на руки Викулю.

— Как это не надо? Это старый папин знакомый и он обещал помочь тебе с трудоустройством.

— Это я не захотела туда устраиваться, — говорю наконец правду.

— То есть как это? Но я же старалась, Альбина…

— Извини, мам. Я не хочу работать больше в Москве.

— Аля, что ты сейчас говоришь такое? — она берется за сердце и опускается в кресло.

Мне приходится поделиться с ней тем, что меня гложет. Со своей неуверенностью, которая с годами переросла в хроническую, с недоверием, которое я испытывала к любимому человеку. Она внимательно слушает и не перебивает меня. В какой-то момент, я понимаю, что так хочу услышать от неё одобрение, поэтому продолжаю и продолжаю говорить, пока мой поток слов не иссякает.

— Ты хочешь полететь к Громову? — выражение её лица при упоминании имени Ильи становится таким, будто она съела кислый лимон.

— Хочу, — опускаю глаза в пол. — Я люблю его, мам.

— Нет, — мама поджимает губы в тонкую линию и поднимается с места. — Этого не будет, Альбина. От меня поддержки в этом вопросе ты не дождешься. Более того, если ты вернешься к нему, считай, что матери у тебя больше нет.

Она уходит, театрально хлопнув за собой дверью. Так, словно до этого я разговаривала в пустоту. Меня ничего не держит в Москве, кроме квартиры и старенькой матери. Много это или мало, я не пойму. Но я так устала просыпаться с давящим чувством пустосты внутри и сожалением о том, что важное — я упустила.

На автомате кормлю малышку и укладываю её спать. Вернувшись на кухню, завариваю себе чашку крепкого чая и выглядываю в окно за которым уже началась весна.

В последнее время я буквально не выпускаю телефон из рук. Поэтому сейчас он вовремя оказывается рядом. Снимаю блокировку, вбиваю номер мобильного, который знаю наизусть и в этот раз не сбрасываю.

Один гудок, другой, третий.