Беременная от моего друга

Последнее, что видит Альбина перед тем как отключиться, моё глупое наигранно-веселое лицо, чтобы ей не было страшно.

Меня просят выйти в операционной, провожают в послеродовую палату за стенкой и обнажают по пояс. Просят несколько минут подождать, пока доктор извлечет из тела Альбины нашего младенца. Моего сына. УЗИ подтверждало пол десяток раз.

Обычно я спокоен как удав, но сейчас, глядя на стрелки часов, начинаю не на шутку волноваться. Кажется, что прошло больше положенного времени, а моего сына мне так и не приносят. В прошлый раз всё изначально было по-другому, шло не так и самыми печальными прогнозами, но страх за жизнь и здоровье пока нерожденного ребёнка оказывается сильнее, чем я себе думал.

Спустя ещё минуту или две, когда я приподнимаюсь с кровати, чтобы узнать, как дела у Альбины, я слышу тонкий детский писк. Плач моего малыша. Тело будто прошибает молнией, я вслушиваюсь, чтобы понять, что мне не показалось. Возвращаюсь на место, напряженно жду и облегченно выдыхаю, когда распахивается дверь и неонатолог выносит мне малыша. Нашего Давида.

Он крошечный. Меньше, чем я себе думал и представлял. Он ещё совсем беспомощный и сейчас лучше всех о нем позаботиться могу только я. Он тёплый и пахнет особенно. Он хмурится, закрыв глазки и чем-то напоминает мне меня, только лучше.

— Всё хорошо? — спрашиваю у медсестры в то время, когда он плотно прижимается к моему животу и сует крошечный кулак в ротик.

— Да, здоровый малыш, девять из десяти по шкале Апагар. Вес три килограмма пятьсот грамм…

Слово «здоров» прочно заседает у меня в голове и все остальное перестает для меня существовать.

Спустя два часа мы встречаемся с Альбиной. Она измученная и обессиленная, почти не говорит и наверняка хочет посмотреть на сына. Я протягиваю ей мирно спящий свёрток с малышом и вижу на её лице блаженную улыбку.

— Он прекрасен. И он здоров. Спасибо тебе, Кудряш, за сына.

Конец"