Беременная от моего друга

— Молодой человек, время посещений уже закончилось, — с укором произносит она.

— Тебе действительно пора, Илья, — подтверждаю её слова.

Мне хочется, чтобы он сдался и оставил меня в покое. Громов поднимается с места и смотрит на меня хмурым взглядом. Не так я представляла себе нашу встречу и наше очередное прощание, но всё же надеюсь, что когда-нибудь до него дойдет смысл сказанных мною слов.

Я не выбираю Романа. Я выбираю спокойствие и жизнь собственного ребёнка.

* * *— Красивые цветы, Аль, — кивает Ромка на букет, принесенный Громовым три дня назад.

Что странно — ирисы совсем не вянут, хотя я давно должна была отправить их на помойку. Но глядя на то, какие они красивые и свежие у меня не поднимается рука.

— Прости, что давно не приезжал — Громов вернулся в Питер, оставив на меня львиную долю работы.

— Но ты же справляешься? — слабо улыбаюсь я, чувствуя, как сердце в груди стучит гораздо чаще обычного.

Он уехал. Уехал. Уехал…

— Приходится! — восклицает Ромка. — Илья теперь только онлайн мне помогает, но может это и к лучшему. Он очень сильно за последнее время изменился. И если бы не финансы, которые он вкладывает в наш проект, я бы никогда к нему не обратился.

— У меня есть хорошие новости, — произношу, перебривая — нет сил и желания слышать больше о Громове. — Отслойка уменьшилась и наши с малышом шансы возросли.



Глава 17.

Прошло 7 месяцев.

Альбина.

Вернувшись с работы забираю у няни свою дочку, закрываю дверь в детскую и ложусь на кровать, прикладывая малышку к груди. Она смотрит на меня своими голубыми глазками и жадно сосет грудь. Вдыхаю её молочный запах, глажу по макушке со светлыми волосиками и забываю о сложном рабочем дне, полностью поглощаясь в материнство.

Я родила свою дочь на восьмом месяце. Беременность была сложной, большую часть из которой я пролежала на сохранении безвольным овощем, цепляясь за каждую соломинку, которую мне удавалось поймать, чтобы сохранить её жизнь. На тридцать пятой неделе мне сделали кесарево сечение и на свет появилась моя малышка, которую я назвала Виктория. Победа.

Она перестает сосать и засыпает, а я ещё несколько минут любуюсь ею не в силах подняться. Вика как две капли воды похожа на меня: волосы с самого младенчества забавно вьются, только по цвету пока больше похожи на Ромкины; глазки темные, а носик курносый, точно мой.

Поднявшись с кровати, поправляю одежду и беру на руки малышку, перекладывая её в кроватку. Она не просыпается, только мило причмокивает губками и продолжает как ни в чем не бывало спать.

— Ты сегодня рано, — произношу, когда выхожу из детской и застаю Ромку в прихожей.

На часах только восемь часов вечера. В последнее время Игнашев приходил домой не раньше одиннадцати.