Беременная от моего друга

Её голос тоже срывается на крик и теперь я чётко вижу, что она плачет. Подхожу к ней ближе, вытираю пальцами выступившие слёзы, опять целую, чувствуя её напряжение. Сжимаю пальцами её ягодицы, вжимаю в стену и по-собственнически пробираюсь языком в её рот. Хочу её сильно и до безумства. Хочу пометить и сделать её своей. Хочу, чтобы на каждом участке её бархатной кожи стояли мои метки.

Подхватываю её руками за бедра, упираю в стену и развожу ноги в стороны. Одной рукой расстегиваю ширинку и, достав эрегированный член, приближаю к её входу.

Кудряшова мокрая и тихо стонет, когда я размазываю её влагу вверх и вниз. Когда ласкаю клитор головкой, закусывает нижнюю губу и впервые поднимает на меня замутненный взгляд.

— Я трахал только тебя, Альбина. И дальше буду трахать. Часто, долго, когда захочу, слышишь меня… Пальцем ему не позволю тебя коснуться. Ты только моя.

Она коротко вскрикивает, когда я вхожу в неё до упора. Когда насаживаю на себя и несдержанно вбиваюсь, чувствуя, как узко мой член сжимают стенки её влагалища. Опускаю взгляд вниз, потому что хочу смотреть какая она там нежная, как идеально выбрита и подходит только мне, потому что создана для меня.

Почти не чувствую боли в области швов, плевать я на них хотел.

В палате раздаются влажные звуки. Шлепки, которые возбуждают и заводят всё больше и больше. Её стоны мне на ухо и острые ногти, которые даже сквозь футболку царапают спину. Вбиваюсь в неё чаще, глубже, выбивая из неё крики. Закрываю её рот своим, потому что в больнице картонные стены и нас могут услышать.

Кудряшова резко выгибается и сильнее вдавливает наманикюренные ноготки в мои плечи. Члену становится в ней теснее, и я понимаю, что она вот-вот кончит. Вспоминаю, как она делала это раньше — приоткрывала пухлый рот буквой О, до крови губы кусала и мелко в моих руках сотрясалась. Внутри меня появляется чувство ностальгии, потому что сейчас она делает это точно так же.

Мой финал наступает тут же, следом. Достаю из неё член весь в её влаге и кончаю на её промежность, собой помечая.

Мы тяжело дышим, я осторожно ставлю Кудряшову на пол и прохожу по палате в поисках салфеток. Несмотря на разрядку мне хочется её еще — эгоистично и долго трахать.

Альбина стоит словно фарфоровая кукла — красивая, обездвиженная, когда я её вытираю. После того, как убираю с неё свои следы, она поправляет белье, одергивает вниз платье и короткий халатик. Приглаживает взъерошенные волосы и направляется на выход из палаты.

— Я всё ему скажу. Завтра же. Только выберу удачный момент, — произносит тихим голосом, когда открывает дверь.

Я ничего не отвечаю. Знаю, что, несмотря ни на что, она принадлежит мне по праву и обязательно будет моей, чего бы мне это не стоило.



Глава 24.

Альбина.