Близняшки для потерянного папы (СИ)

Да оно и неудивительно, ведь сегодня воскресенье!

— Мамочка, я писать хочу, — мне на ухо шепчет Маруся. При слове «мамочка» из ее уст сердце на миг останавливается, а затем снова начинает свой бег. С ускоренной силой.

— Сейчас, малыш, — оставляю дочку, подхожу к Антону, предупреждаю его. Возвращаюсь, беру Марусю, и мы выходим в коридор.

Осторожно, запоминая расположение дверей, шарахаясь от каждого непонятного стука и звука, доходим до необходимого помещения.

Помогаю малышке справиться с трудностями, поддерживаю ее, нажимаю на кнопки там, где она не достает.

Время идет, ничего страшного не случается. Опасность миновала. Можно расслабиться.

Возвращаемся. Я иду уже более уверенно, слышу голос Антона. До нужной двери нам остается совсем чуть-чуть.

— Как красиво, — напротив окна замирает Маруся. Похожу к дочке.

— Очень, — поддерживаю ее. Слегка приподнимаю, помогаю рассмотреть открывающуюся перед глазами картину целиком.

Кто б знал, что из здания суда будет открываться шикарный вид на городскую площадь. Я сама засматриваюсь! Что уж говорить про ребенка?

— Вон, видишь, — показываю рукой на припаркованный черный внедорожник. — Там нас ждут Соня и Марк.

— Где? — подается вперед, присматривается. — Вижу! — с восторгом оборачивается на меня. А я не смотрю на дочь. Все мое внимание приковано к грузовику, который на всех парах несется по городу. Там, где ему проезд запрещен.

Словно в замедленной съемке вижу, как он съезжает с дороги, как теряет управление, переезжает бордюр…

Дальнейший ход событий настолько ужасен, что я, не отдавая себе отчета, кричу.

Глава 43. Крис

Антон проносится мимо. Он бежит настолько быстро, что я не успеваю за ним. Со всех ног спешу вниз по лестнице, а дальше через центральный выход на улицу.

Слез нет, в голове ясно. Мне настолько плохо, что психика решила отключить эмоции. Я совсем ничего не чувствую.

Запах гари ударяет в нос, как только выскакиваю на улицу. От увиденного становится дурно, но я все равно продолжаю спешить вперед.

Нельзя останавливаться. Ни на миг.

Там, в огне, моя дочь! Мне нужно к ней!

— Крис! — Сильные мужские руки хватают меня, не позволяют приблизиться ближе к пламени. Брыкаюсь, кидаюсь вперед, но Антон не отпускает меня.

Объятая пламенем машина полыхает. Вместе с ней сгораю и я.

— Пусти! — кричу, не ведаю себя от горя. — Там Соня! И Марк!"

"— Крис, — отвечает тихо и строго. — Их не спасти.

Реву. Зову дочку, бывшего мужа, ору, что есть мочи. Мне настолько плохо, что душа рвется на части. Сердце вырывается из груди.

— Доченька моя, — шепчу, обессилев от плача. Я сорвала голос, говорить не могу.

— Ш-ш-ш. — Чехов прижимает меня к своей груди. Держит крепко, не отпускает.

Со мной случилось самое страшное, что только могло произойти в этой жизни. Хуже и ужаснее просто нет.