Близняшки для потерянного папы (СИ)

Прижимаю доченьку к своей груди, вдыхаю самый прекрасный запах на свете, встречаюсь взглядом с Марком.

— А мы всего-то решили пончиков в кафе напротив купить. — Бывший муж приподнимает чуть выше бумажный пакет.

— А еще дядя Марк мне мороженое купил, — как ни в чем ни бывало говорит малышка. — Вкусное, — игриво облизывается и поглаживает живот. Касается пятна, сводит бровки домиком. — Ой, — печалится. — Испачкалась.

— Ничего. — Марк кладет ей на плечо ладонь. — Пусть это будет самая большая неприятность в твоей жизни, — подмигивает мне. — Мама постирает. Ведь так?

— Угу, — киваю. Слезы счастья и облегчения застилают обзор.

Глава 44. Крис

— Доченька, маленькая моя. — Антон крепко прижимает к своей груди Сонечку. Целует малышку в макушку, гладит по голове. Он никак не может прийти в себя от только что пережитого потрясения.

Каждого из нас переполняют эмоции. Их так много, что даже смысла нет пытаться их одолеть. Они сильнее.

Те несколько минут, пока я думала, что Сонечка погибла, были самыми страшными за всю мою жизнь. Уверена, для Антона тоже.

Нет ничего хуже и страшнее, чем пережитый нами ужас.

— Как же ты нас с мамой напугала. — Чехов чуть отстраняет малышку от себя, всматривается в ее лицо, в который раз проверяет, что с дочерью все в порядке.

Он не может поверить своему счастью. Тому, что Соня жива.

Антон не отпускает дочку, она льнет к нему. Обнимает и улыбается. Малышка, к счастью, так и не поняла, что случилось.

— Сонечка, девочка моя. — Чехов продолжает говорить нежным ласковым тоном. — Ты цела.

Он бросает многозначительный взгляд на Марка, затем переводит внимание на меня. На лице написана такая гамма чувств, что у меня на миг замирает сердце. Любовь и страх, нежность и сила, решимость и уязвимость. Все стало единым. Одно от другого не отличить.

Антош, как же я тебя понимаю… Сама едва держусь.

Чехов никак не может насладиться присутствием дочери рядом, почувствовать ее тепло, осознавать, что с ней ничего не случилось. И я его прекрасно понимаю.

После пережитого мы еще долго не придем в себя.

— Папа, да что со мной будет? — смеется малышка. У меня снова на глазах выступают слезы. Соня назвала Антона отцом. — Дядя Марк вон какой огро-о-омный, — разводит ручки в стороны, показывает на Савельева. — Разве кто посмеет меня обидеть, когда он рядом? — удивленно вскидывает брови.

— Никто, — подтверждает Марк. На губах играет улыбка, а глаза остаются серьезными. — Раз все целы и все живы, — хлопает в ладоши, осматривается вокруг, — предлагаю убраться отсюда. Желательно как можно дальше.

— Согласен, — не отрывая от меня пристального взгляда, произносит Антон. — Ты с девчонками едешь с Александром, — показывает в сторону мужчины, который сопровождал меня.

— А ты? — тут же встреваю.