Богатый. Свободный. (не) Мой

– Послушай! Ну, зачем тебе это? Тебя же посадят!

Он засмеялся. Издевательски.

– Ты, правда, в это веришь? – спросил у меня.

Волна страха поднялась во мне, словно шторм в океане, сметая все преграды на своем пути. Он же может сделать со мной что угодно... Даже убить.

Я всегда ненавидела насилие. Не понимала, как можно сознательно желать причинить боль живому существу. И с Матвеем на бои ходила только потому, что это он. С другим бы не пошла.

Понимая всю безысходность своего положения, я готова была забыть про гордость, готова была умолять.

– Пожалуйста, не трогай меня! Не надо! Это не правильно... Так нельзя...

Наверное, со стороны это было все как детский лепет. Парень не отвечал больше, лишь гнал машину.

У меня по щекам текли слезы. От беспомощности, от страха.

Господи, куда он меня везет? Хоть бы остановился на какой-нибудь улице, хоть бы там были люди, чтобы я могла закричать, позвать на помощь.

Однако машина выехала из города. По обеим сторонам дороги стали возвышаться деревья. Дорога свернула в лес к какому-то поселку, а потом дальше. Остановилась только у кирпичного красного забора высотой метра три. Кого здесь можно позвать на помощь? Белок, если только.

– Пожалуйста, отпусти меня! Ну, зачем я тебе? С тобой же любая пойдет! Только пальцем помани, – пречитала я, когда он вытаскивал меня из машины.

Услышав последние слова, он ухватил меня за лицо рукой и приблизил ко мне свое вплотную

– Что же ты ерепенишься? Если любая пойдет? Не нравлюсь?

Я попыталась отстраниться, насколько это было возможно, и движимая яростью загнанного в угол зверька выплюнула ему в лицо:

– Не нравишься!

Он выпустил мое лицо и, схватив за руки, потащил в дом. Я ничего не успела рассмотреть из-за застилающих глаза слез. В просторной гостиной меня швырнули на диван.

– А кто нравится? Матвей твой? – зашипел он мне шепотом на ухо.

Упоминание этого имени отозвалось тупой болью в груди. И я вспомнила о своих мечтах – о свадьбе, о белом платье, о первой брачной ночи. Все должно было быть как в сказке.

– Да ты и мизинца его не стоишь! – закричала в ответ.

Это было ошибкой, потому что парень перестал себя контролировать. Он разорвал на мне футболку. Лифчик застегивался спереди и тоже не выдержал напора. Потом он грубо схватил за обнаженную грудь и сжал. Сильно, до боли. Я завизжала. Стала пытаться выбраться из-под него, а он меня целовал, скользил губами по коже. Я же все время кричала, просила не трогать меня.

Он попытался поцеловать меня в губы. Я отворачивалась. Меня сотрясали рыдания.

– Да что ты за человек такой! Мне же противно! – сквозь плач проговорила я.

Он застыл, перестал лезть. Потом сел на пол возле дивана, запрокинул голову и закрыл глаза.

В комнате слышались мои всхлипывания и его тяжелое дыхание.

– Перестань плакать.