Богатый. Свободный. (не) Мой

Он тоже знает правду.

– Не боишься? – спрашивает у меня.

Мы с ним одного роста. Да и телосложение одинаковое.

Передо мной просто человек.

– Нет, – отвечаю ровно, – Не смотрели фильм Бодрова? Сила в правде.

Мужчина продолжает изучать меня. Холодно, равнодушно. Так наверное смотрят на лягушку перед опытами.

– Так что же случилось, Виктория Васильевна? – спрашивает он у классной.

– Антонов искал ученика моего класса Белова Матвея, так как у них должна быть тренировка. Не мог найти. И попросил меня помочь. Поиски привели к площадке перед запасным выходом из спортзала. Там были Белов, Селиванова, Ваш сын, Харламов, Панков. На Селивановой была разорвана блузка – тараторит она в ответ, – Ваш сын сказал, что Белов пытался изнасиловать Алису, однако он с Панкратовым и Харловым успели помешать. Белов кинулся драться. Алиса подтвердила слова Вашего сына.

Холодов разглядывает Алису. Она краснеет еще сильнее.

– Неприятная ситуация. Что произошло, Алиса? Ты мне расскажешь?

Я даю возможность девочке рассказать, что с ней произошло. Телефонную запись включать до приезда матери не буду. Это слишком рискованно.

Если история нравится, не ленитесь – ставьте звездочки, пишите комментарии, добавляйте в избранное. Всем спасибо!

Глава 3

Олеся

Получаю сообщение от сына. У нас с ним так условлено. Если случилось что-то серьезное, то он пишет всего два слова: ""Приезжай. Срочно"". И чем бы я не занималась, я все бросаю и еду к нему.

У меня правильный сын. Даже слишком. Только чэпэшный. Я не ограничивала его свободу, не прятала под юбкой, старалась вырастить мужчину. Каким был его дед.

Но на этом пути он рано понял, что человек – существо противоречивое. И тот, кто сегодня клянется тебе в дружбе, завтра вонзит тебе нож в спину. А на вопрос ""почему"", ответа скорее всего не узнаешь.

К счастью, у меня окно между занятиями. Набираю Павла, он не берет трубку. Вызываю такси. Пока еду, звоню то Антонову, то Матвею. Сын скидывает. Антонов не отвечает.

На охране даю паспорт, находясь уже в состоянии ярости. Если с моим ребенком что-то случилось, я эту фешенебельную школу по камешкам разберу. Меня провожают в кабинет директора. Даже дверь передо мной открывают.

В кабинете полно людей. Вижу Матвея и выдыхаю. Живой. И не побитый. Одежда тоже вроде цела. Перевожу дух. И рассматриваю картину целиком.

Здесь кроме моего сына трое ребят, девушка в разорванной одежде, директор, Антонов, женщина и мужчина. Я видела что-то подобное не раз. В разных вариантах.

– В чем дело? – обращаюсь к директору.

Тот почему-то прежде чем ответить вопросительно смотрит на холеного мужика, который стоит между моим сыном и зареванной девочкой.