Богатый. Свободный. (не) Мой

И только после того, как тот не удостаивает его какой-либо реакции, начинает говорить:

– Олеся Денисовна, Ваш сын чуть было не изнасиловал вот эту девочку.

Ощущения у меня после его слов такое, как будто мне за шиворот высыпали снега вперемешку с колотым льдом. Вот чувствовала я, что от этого места будут проблемы.

И я не верю ни одному его слову. Матвей не ангел. Он достаточно агрессивен. Но напасть на девушку?

– Бред! – заявляю без какой-либо заминки.

Мне даже сына спрашивать не надо. Никогда мой сын не обидел ни одну девочку. Никогда! Он у них даже в садике игрушки не отбирал. В школе его одноклассницы тусили у нас дома с вечными заданиями, с которыми они не могли справиться.

– Это видели учащиеся нашей школы. Они вмешались. И предотвратили надругательство.

– Эти, что ли? – киваю на парней.

Те сдерживают усмешки. Один из них смотрит на девочку, а та от его взгляда белеет.

Они лгут. А из моего сына пытаются сделать козла отпущения.

– Олеся, мне очень неприятно, но это так. Я там был и могу утвердждать... – это Павел.

– Вы, что, Матвею ее насиловать помогали? – вылетают из меня резкие слова.

– Нет, но...

– Тогда, что Вы можете утверждать?

Он тушуется под моим взглядом, теряется, умоляюще смотрит на директора.

Черт, а я думала, он – нормальный.

– Сыновей надо лучше воспитывать, – роняет пренебрежительно холёный мужик.

У меня сейчас пар из ушей пойдет.

– Не надо мне указывать, как своего ребенка воспитывать! Вы вообще, кто такой? – шиплю я."

"На его лице будто мелькает удивление. Как это кто-то посмел не знать такую важную персону.

– Олеся Денисовна! Это наш учредитель! – возмущенно восклицает директор.

Ситуация еще более странная, чем мне показалось изначально.

Сын молчит, он терпеть не может оправдываться. Тем более если не виноват.

Учредитель вдруг решает подойти ко мне. Это неприятно. Он высокий, наверное, как Матвей, и возвышается надо мной почти на целую голову. Широкий в плечах, он подавляет окружающих. И меня тоже. Лицо с правильными чертами, не смазливое, высокомерное. Больше всего хочу оттолкнуть его. Вместо этого задираю подбородок.

Этот жест ему явно не по нраву, потому что взгляд его глаз, устремленный на меня, леденеет. Он же спокойно произносит, приблизив свое лицо к моему:

– Ваш сын совершил преступление.

И, видимо, ждет, что я начну его умолять не давать делу ход. Но я вдруг замечаю, как девочка смотрит на этих трех парней, когда думает, что ее не видят. С ужасом.

Все в моей голове становится на свои места. Я некоторое время работала с трудными подростками и многое успела повидать. Если правильно воздействовать на девочку, она скажет, как все было.

– В таком случае, давайте вызовем полицию, – выдыхаю я прямо в лицо наглеца.

А потом чуть выглядываю из-за его плеча и переключаюсь на девушку.