Богатый. Свободный. (не) Мой

У меня много сомнений, стоит ли это делать.

Но и... В чем-то Матвей прав.

– Не твоя весовая категория, – решаю выразить часть сомнений.

– Давид победил Голиафа, мам.

Спорить бесполезно.

– Как скажешь, солнц. Собери вещи. Я отработаю и приеду. И жилье поищи.

– Сделаю.

Оставаться у Антонова нельзя в любом случае. Такие благодетели ни мне, ни моему сыну не нужны. Возвращаюсь на работу. Не знаю, что ждет меня вечером. И где мы будем ночевать. Кредитными деньгами пользоваться не хочется. Но другого выхода не вижу.

Открываю дверь своим ключом. С кухни раздаются голоса. Повышенные.

Иду туда."

"– Да пойми ты... – горячится Антонов, пытаясь что-то доказать Матвею.

Это глупо с его стороны. Матвей всегда был такой. Категоричный. Он же его хорошо знает.

– Слушайте, я хотел без драм. Но раз Вам так хочется... Вы меня сегодня слили. И мне не интересна причина. Есть то, что человек может сделать для каких-то целей. И то, чего он делать не будет. Я не верю, что цель оправдывает средства. Не так это. Если бы сегодня меня обвинили в изнасиловании, Вы бы рассказали правду? Вы же когда шли туда, всё слышали.

Ответом моему сыну служит молчание.

Не рассказал бы.

– Тогда что Вы мне пытаетесь объяснить?

И снова взрослому мужику нечего сказать в ответ.

Я захожу на кухню.

– Павел Александрович, произошла неприятная ситуация. Мне не понравилось, как Вы себя повели. Но читать нотации не буду. Нет у меня такого желания. Поэтому... Вот деньги за одежду и проживание. Если этого мало, скажите, сколько добавить. Я заплачу.

Вид у мужчины виноватый и расстерянный.

– Зачем ты так, Олесь? Все же хорошо было. И ты...

Обрываю его. Подозреваю, что хочет сказать. Только собирать коллекцию из сомнительеых личностей не стану. Достаточно Белова.

– Не надо, – для убедительности качаю головой.

Чтобы не усиливать тяжесть момента, берем с сыном вещи и выходим. Такси вызываем уже из подъезда.

– Слушай, а куда мы? – спрашиваю у Матвея.

– Я комнату нам нашел. Не очень, конечно. Но пока – сойдет. Диван, раскладушка есть.

– Уже хорошо.

Разговаривать не тянет. Каждому из нас нужно переварить случившееся. Может, мы сами виноваты? И не надо выделываться? А быть как все? Тогда жить будет проще. Но противней.

Последнее время я чем-то прогневила небеса. Наверное, поэтому я оказываюсь так часто перед проблемой выбора. Или скорее без права выбирать.

Директору я позвонила на следующий день и сообщила все, что думаю и о школе, и о учителях, и о нем лично. Сказала, что Матвей остается и что это его решение. Директор обрадовался. Я его радости не разделяла, так как хорошо знаю собственного сына. Повезет, если здание школы уцелеет.

Хотя несколько дней проходят спокойно.

За окнами уже почти стемнело. Идет пушистый снег. Совсем нехолодно, лишь небольшой морозец.