Богатый. Свободный. (не) Мой

А еще он оттирает меня с прохода и оказывается в прихожке, закрывая за собой дверь.

Моргаю еще раз. Сколько же можно? Так ресницы отвалятся. Но видение не рассеивается. Напротив, откровенно пялится в вырез моего шелкового халатика, небрежно запахнутого на груди.

Глава 5

Олеся

Какое-то время мы так и стоим. Не очень далеко. Не слишком близко. Молча. Небольшое помещение наполняется ароматом, мужским, приятным, с нотками свежести. Взгляд же незванного гостя темнеет. Такое чувство, что он уже сдвинул халатик и по-хозяйски оглаживает мою грудь.

В ногах появляется слабость. А в голове дурные мысли. Что будет, если сдернуть шелковую ткань? Под которой у меня только простые черные трусы. Грудь наливается и тяжелеет. Хочется сжать ноги, чтобы уменьшить ноющую потребность.

Мало места. Он слишком близко, несмотря на расстояние между нами.

И он – настоящий самец.

Однако память ярко рисует мне светловолосую макушку между его ног. И разум саркастически шепчет: ""Ты хочешь на ее место?""

Он же растопчет. И ноги вытрет.

Во рту пересохло.

– Зачем вы… – тут я запинаюсь.

Какое ""вы""? Я видела, как ему минет делают!

– Ты пришел? – исправляюсь.

Но слова даются с трудом.

Замечаю, что он переводит взгляд с груди на мое лицо. Уголок его губ ползет в насмешливой улыбке.

Он точно знает, как действует на баб. И ему смешно. Это раздражает неимоверно.

Ну все, Олеся, постояла, слюни попускала. Теперь самое время их вытереть.

А его выпроводить.

– Зачем ты пришел? – теперь вопрос звучит четко.

Так как надо.

Холодов прищуривается. Не разуваясь, идет на кухню.

Я начинаю злиться.

– Ботинки сними. Мы же не за границей. Или у тебя носки рваные?

Он резко разворачивается и возвращается. Прихватывает меня за затылок, запуская руку в волосы:

– Да чтоб тебя! – выдыхает мне в лицо, – Что ж ты вечно такая? Недотраханная...

Рука у него теплая, сильная. И это могло бы быть приятно...

Но это он!

Вырываюсь.

– А ты перетрахался?

На это мне ничего не отвечают. Холодов демонстративно снимает обувь.

– Тапочки мне только не давай! – недовольно цедит, идя по коридору.

– И не собиралась – в тех же интонациях отвечаю.

Вспоминаю про пельмени на плите, ругаюсь сквозь зубы и обгоняю его. Коридор достаточно просторный.

Перевожу дух, только заглянув в кастрюлю. Наша перепалка длилась недолго, поэтому мой кулинарный шедевр не пострадал.

Отвлекаюсь от мужчины, достаю пельмени из кастрюли.

Когда поворачиваюсь, обнаруживаю любопытную картину – властелин всея Руси снял верхнюю одежду и пиджак. Вещи небрежно бросил на стул. И занят тем, что закатывает рукава на белой, слепяще белой рубашке.

– Работу нашла? – заметив, что я обернулась, задает вопрос уже более спокойным тоном.

Как будто это не он шипел на меня в коридоре несколько минут назад.