Богатый. Свободный. (не) Мой

Интересно, он имеет отношение к тому, что меня не взяли, хотя явно собирались это сделать?

Врать ему язык не поворачивается. Это по-детски совсем. А напротив меня весьма взрослый и серьезный зверь.

– Нет, не нашла, – дальше я уже готова выложить ему все, что думаю о его визите.

– Покормишь? – кивает на дымящуюся тарелку, – Я, когда голодный, злой. Да и ты, мне кажется, тоже.

Много чего вертится у меня и на языке, и в голове. Но ему это все говорить бесполезно. Он пришел сюда с конкретной целью, пока не добьется которой не уйдет.

А вытолкать его из квартиры, боюсь, мне не хватит сил. Он ростом даже повыше Матвея. И потяжелее. Отнюдь не за счет жира.

Руки не распускает. Почти. Скажет, что нужно. И свалит.

Делаю шаг чересчур резко, полы халата распахиваются, открывая вид на ноги. По-моему, не только на них. Кожа там, куда смотрит сейчас Холодов, начинает гореть. От одного лишь взгляда.

Я сражаюсь с желанием сделать как Волк из ""Ну, погоди!"" – натянуть халат до самых пяток и пойти вприсядку.

Принесла же его нелёгкая!"

"– Не надо на меня так пялиться! На стол сейчас накрою. Ешь, говоришь, зачем пришел и проваливаешь. Ясно?

– Вполне, – отвечает, но я же чувствую, что по-прежнему разглядывает мои ноги.

Пускай смотрит.

Я хотела расположиться возле телевизора в соседней комнате, поэтому там уже стол накрыт скатертью. На кухне все в муке. Да и тесно здесь. А мне после коммуналки некомфортно в тесноте.

Телевизор включен. Влад располагается на диване, сосредотачивая внимание на том, как я сную из комнаты на кухню и обратно.

Овощная нарезка, зелень, тарелки с пельменями, столовые приборы, стаканы для воды. Привычно сервирую стол. Мать никогда не позволяла есть абы как. Завтрак, обед, ужин всегда только так.

– Сметана? Майонез? – уточняю у свалившегося на мою голову небожителя.

– Что? – переспрашивает.

Чем он занимается? Опять разглядывает?

– Пельмени с чем будешь? Со сметаной или с майонезом?

– Со сметаной.

Происходящее сейчас в этой квартире напоминает какую-то сюрреалистичную картину. Так, что хочется себя ущипнуть. Или его?

– Садись, все готово.

Он пересаживается за стол, я устраиваюсь на своем месте. Халатик снова разъезжается, но ему не должно быть видно. Оставлять его одного, чтобы переодеться не хочу. Я ему не доверяю.

Я принимаюсь за еду, так как сильно проголодалась. Наблюдаю за мужчиной. У него безупречные манеры. Да и весь он – идеальный. Если бы не характер.

Холодов поливает пельмени сметаной, посыпает зеленью. Осторожно пробует первый.

Так и тянет подколоть.

– Вкусно, – отмечает задумчиво.

– Приятного аппетита, – выговаривая это, изо всех сил пытаясь, чтобы голос не звучал ехидно.

– Тебе тоже.

Вот у него не звучит. Завидую такому умению владеть собой.