Богатый. Свободный. (не) Мой
– Что это? – спрашиваю, кивая на стопку купюр.– Деньги, – его голос звучит равнодушно.Спросить, за что именно он так расщедрился, не успеваю.– Сделай аборт, – все также равнодушно выносит он приговор.Я невольно ежусь. От холода. Слов и поступков.– Ты же умная женщина, Олеся. Тебе нет места в моей жизни. Ты в нее не вписываешься. Ты не богата, не знаменита, разведена, у тебя взрослый сын.Зачем он? Во мне много этих самых "не". И я об этом знаю.Он сухо кивает на мой живот:– Это никому не нужно. Ни тебе. Ни мне.Меня коробит его "это". Как будто право на жизнь есть только у людей его круга.Однако не спорю с ним. Впервые.– Хорошо, – я протягиваю руку и забираю купюры, – Денег-то почему так мало дал? Не думала, что ты еще и жлоб.
– Лесь, поехали домой? – в его тоне просящие нотки, – Давай заберем Матвея и вернемся. Мне без вас плохо. Ну, что ты забыла в этой Москве?
На секунду сказочное слово ""домой"" воскрешает воспоминание про тепло и уют. И даже вдруг вспыхивает трусливое "" может быть"". Но я гляжу в такое знакомое лицо и понимаю, что ни ради дома, ни ради чего-то еще я не буду терпеть рядом с собой его. Не смогу. Он мне омерзителен. Позволить ему прикоснуться все равно, что облизать червя.
– Разнообразие, – произношу четко и громко.
– Что? – он все равно переспрашивает.
– Ты спросил, что я забыла в Москве. Отвечаю, здесь богатый выбор. Всего.
Лицо бывшего каменеет. Почти как у Холодова.
– Ты... У тебя кто-то появился?
Он с трудом сегодня понимает, что я ему говорю."
"– Знаешь, я тоже решила, что глупо ограничиваться кем-то одним. Тем более, когда есть столько возможностей.
– Врешь! – рыкает он чересчур громко.
– Почему ты так думаешь? Ты же знаешь, я люблю потрахаться. А тут мужики и поинтересней, и побагаче. Так что борщи варить и котлеты жарить придется научить твою Машу или Глашу.
– Тыыыы, – это слово вырывается со свистом.
Белов делает ко мне шаг. Вся его поза несет угрозу.
– Пошел вон. И больше здесь не появляйся.
Все-таки перейти к открытой агрессии он не решается.
– Приползешь еще! – выкрикивает, садясь в свой шикарный автомобиль.
Взвигивают колеса, машина трогается с места. Потом резко сдает назад. Почти на меня. И под ноги мне вышвыривают цветы, которые бордово-зелеными пятнами рассыпаются на белом снегу. Разглядываю их какое-то время, ни о чем не думая. Затем носком сапога отшвыриваю ближайший цветок.
Ничего у меня с этим человеком никогда не будет.
Он не оправдал моих надежд.
И этого я ему не прощу.
– Ты – безжалостная, – слышу вдруг красивый голос.
Я Влада даже не заметила. Давно он тут? Хотя какая разница?
– А ты – разве не такой? – решаюсь произнести вслух то, что думаю.
Он молчит.
Осматриваю в последний раз замерзающие цветы и иду к метро.
Холодов меня не останавливает.
Хватит на сегодня драм.
Глава 7
Матвей
В свете фонарей наблюдаю, как Артем, Харитон и Борис о чем-то оживленно разговаривают недалеко от входа в ночной клуб. Смеются. Молодые, беззаботные. С модными стрижками, в брендовых шмотках, с дорогими телефонами, с карманами, набитыми деньгами.
И вспоминаю хрупкую девочку с пакетом с лекарствами и с синяком на поллица, трясущуюся у палаты бабушки, которой стало плохо, когда она увидела внучку, пришедшую со школы.
Вспоминаю и задаю в который раз себе вопрос – что за сука эта жизнь? Почему так?
Не то, чтобы жду на него ответ. Знаю, его не будет.
Но в такие моменты очень хочу его услышать от кого-то более взрослого и более умного.
Мне везет. Артем и Харитон садятся в подъехавшую тачку, а Борис остается.











