Богатый. Свободный. (не) Мой

Я же сижу на диване абсолютно голая, лишь опустив ноги на пол, ощущая, как между ног влажно от его спермы и моей смазки. Но самое печальное – эта полная моя уязвимость перед ним то ли из-за отсутствия одежды, то ли от того, что я ожидала какой-то другой реакции после близости. Глаза начинает щипать. Ну вот, не хватает только расплакаться. Опускаю лицо, стараясь справиться с обидой. Сама виновата.

– Понял я. Нечего было лезть, – голос мужчины звучит жестко.

А мне хочется оказаться где угодно, только не здесь.

Тоже поднимаюсь, поворачиваюсь спиной. Лишь бы он не видел моего лица. Лишь бы не понял, что делает мне больно. Протягиваю руку к спортивкам, но он их снова выдергивает.

Со свистом выдыхает какое-то ругательство. Какое именно разобрать не могу. А потом неожиданно прижимается ко мне сзади, обхватывая меня руками.

– Лесь, ты обиделась? Не надо. Нам же хорошо было. А остальное... Остальное – все решаемо.

И голос его уже звучит по-другому – мягче, чарующе, как мелодия, под которую танцуют змеи. Завораживает.

Однако причина этому, скорее всего, ощутимо выступающая выпуклость в его брюках.

Собираюсь что-то сказать, чтобы прекратить это, но руки Влада по-хозяйски сжимают мою грудь. Я дергаюсь, чтобы отстраниться. Не тут-то было."

"– Ну, чего ты? Все ж было уже. Теперь, какая разница, сколько – один раз или несколько?

Его рука ныряет между моих ног к клитору, чуть надавливая на него, порождая мурашки, бегущие по коже, и сладкое томление внизу.

Я готова уже потребовать, чтобы он перестал меня трогать. Но почему-то молчу.

Влад четко улаливает смену моего настроения.

– Тише, тише, – он переходит на шепот, уговаривая меня, – Чего ты? Олесенька...

Пальцы умело двигаются на чувствительном бугорке, мешая мне думать рационально. А затем думать я вообще не могу, потому что мужчина нагинает меня, вжикает молния его брюк и твердый член врезается в меня сразу и на всю глубину.

– Вот так, – выдыхает он удовлетворенно, – Тебе же нравится?

Я успеваю опереться о диван. Влад держит меня за бедра обеими руками, сильно сдавливая кожу. Наверняка, до синяков.

– Только не ври, что нет. Ты же течешь, как сучка.

Он делает сильный рывок бедрами. Чересчур сильный. Мне становится больно.

– Ай! – вскрикиваю, – Тише! Больно.

Он оглаживает мою ягодицу и снова толкается. Правда, уже с меньшей силой.

– А так? Так нравится? – совершает серию одинаковых толчков, от которых во мне пробуждается жажда, потребность ощущать мужчину, морок наслаждения, в который погружались тысячи женщин, позволяя мужчине делать с ними все, что он захочет.

Солгу, если буду утверждать, что мне не нравится. Нравится, еще как нравится. И он об этом знает.

– Даааа, – это не я ему отвечаю.

Не я. А какая-то похотливая самка.

– Тааак хоороошоо, – стону я.