Богатый. Свободный. (не) Мой

И что теперь делать? А с другой стороны, может я зря себя накручиваю. Не могу же я быть настолько невезучей, чтобы забеременеть после одной единственной ночи.

Мысли о Холодове попытались впиться в меня больными колючками, но я отогнала их. Не время сейчас переживать из-за этого.

Да и вообще, кто он такой, чтобы я из-за него переживала?

– Поль, а ты сама почему здесь? У тебя ведь работа, – спросила я, переключившись на свою жизнь.

Девушка улыбнулась. И в палате словно вспыхнуло солнце.

Все-таки какая же она красавица! Удивительная. Не верится даже, что она реальная.

– У нас перерыв в съемках объявили. И я по Матвею очень соскучилась. Вот и прилетела. Очень вовремя. А то Матвей сам бы в больницу попал. Он ведь не отходил от тебя почти.

Чувство вины и благодарность сыну сплелись в один клубок. Эх, Олеся, Олеся, а ведь мать – ты. Взрослая тоже – ты. А заботится о тебе несовершеннолетний сын. Но ведь я не всемогущая, а тоже живой человек.

– Я вам все испортила, – вырвалось у меня с сожалением.

Полька отрицательно покачала головой и пожурила меня:

– Хватит глупости говорить. Главное, что с тобой все было в порядке. Давай я врача позову. Пусть тебя посмотрит.

Я печально вздохнула.

– Давай.

Доктор – невысокая женщина лет пятидесяти в колпаке на голове, из-под которого выбивались каштановые кудряшки, появилась минут через десять, внимательно меня осмотрела, послушала, спросила, на что я жалуюсь.

– На все, – проговорила я тем же каркающим голосом и решила выяснить, – Что со мной?

– Пневмония, – огорошила меня врач. – Но самое страшное уже позади.

Она рассказала мне о схеме моего лечения. Удивленно задрала бровь на мое робкое ""когда можно домой"".

– Вы чересчур торопитесь. Пока рано. Отдыхайте.

Я и правда чувствовала себя вымотанной. И как только врач вышла из палаты, уснула. Даже не узнав, куда делась Полина. И где Матвей."

"Следующие пару дней я много спала, пила таблетки, мне делали уколы и капельницы. Круглосуточный пост в моей палате дети сняли. Я удивилась, что нахожусь в палате одна. На это Матвей ответил, что это специфический сервис. Уточнять, что он имел в виду, я не стала. Когда мысли о Владе лезли в голову, я их гнала от себя. Правда, с переменным успехом. Но мне на выручку пришла болезнь. Потому что даже банальное усилие, направленное на то, чтобы выпить чашку чая или съесть пять ложек супа, заставляло все внутри меня дрожать, будто холодец, а еще мой бедный организм покрывался ручьями холодного пота. Я ложилась снова, отдыхала какое-то время и только потом допивала чай или съедала суп. Мне было не до сердечных терзаний. Да и потом, у меня был классный секс. И на этом всё! Никого я завоевывать не собираюсь. И что-то доказывать – тем более.

После обеда в дверь палаты постучали.